Коконы
Шрифт:
Президент отодвинулся от микрофона и посмотрел на загомонивших министров.
«Кажется вовремя я им все это подкинул», подумал он и сказал.
– А теперь, Господа, если нет принципиальных возражений, прошу высказываться конкретно и с предложениями.
Совещание у президента продлилось до 14 часов. Выезжая из Кремля, Павел Леонидович вопросительно посмотрел на помощника.
– Звонил два раза, находится в посольстве, ждет встречи.
– Соединяй.
Через минуту помощник передал трубку.
– Прилетел вражина?
– Прилетел,
– Ну давай подъезжай. Или машину прислать?
– Не надо. Буду через десять минут.
Калинин, выключил трубку и откинулся назад. Он прикрыл ладонью глаза и еще раз прокрутил разговор с президентом. После совещания, его пригласили к главе администрации по пустяковому делу. Ровно через минуту туда зашел и президент. Они расселись в глубоких кожаных креслах и минут двадцать поговорили. Беседа была легкой. Уже давно эти трое понимали друг друга с полуслова.
– Ты Петя берешь на себя всю идеологию. Сутками сиди, ничем больше не занимайся, но заставь, слышишь, заставь страну возбудиться. Уламывай, угрожай, запугивай. Но что б вся страна в едином порыве уже через месяц. Понял? Вот Паша тебе поможет.
Тебе Паша комбинат. Внедряй, оттяпывай куски, наша задача, что бы комбинат только коконы продавал, а все остальное мы. Аэропорт, гостиницы, инфраструктура. В общем обложить их надо, как медведя в берлоге. Только нежно. Гладь, целуй, обнимай. А там глядишь и задушим в объятьях. Что с америкосами?
– Вовка подонок прилетел сегодня. Уже дожидается. Он у них теперь главный по коконам, с особыми полномочиями. Вот указ подготовил о помиловании.
Президент усмехнулся, взял из рук Калинина указ, пробежал глазами и подписал.
– И какие планы?
– Думаю, что прилетел согласовывать войсковую операцию на нашей территории.
– И?
– Да пускай проводят, Владимир Владимирович. Мои аналитики нам дали 0,3–0,5 %, а им и того меньше. Пускай обделаются. Я вот тут о другом думаю. Не объявить ли после этого США агрессором? Бучу поднять в ООН ну и так далее?
– Сложный вопрос. С одной стороны заманчиво. Но рановато. Думаю, так сделаем. Они, конечно, под американским флагом выступать не будут. Замаскируются под какой ни будь Гринпис или талибан. Наша задача мировому сообществу доказать, что это америкосы. Конечно, не мы будем доказывать, а комбинатовцы. Вот этим и займись. Проходя по коридорам лубянки, Калинин уже четко знал, что будет говорить.
Глава третья. Былое
Дверь в небольшую комнату, примыкающую к кабинету, открылась и Калинин увидел своего помощника. Лицо у него было суровое. Калинин усмехнулся.
– Давай, заводи предателя Родины.
В кабинет, тесня помощника, уже врывался импозантный мужчина лет шестидесяти пяти, со щегольской бородкой, золотыми очками на веревочке. Внешне он напоминал преуспевающего профессора престижного университета. Только глаза, карие, бездонные с вихрями черной бездны, как-то не сочетались с внешностью. Профессор на ходу протянул руки к сидящему в удобном кресле Калинину, не заметив ответного жеста, развел руки в сторону, как бы открывая объятие и затараторил.
– Ну здравствуй Паша.
Гость присел, потянулся к графину, стоящему в ведерке со льдом, и налил две рюмки.
– Давай Паша выпьем за наше чекистское братство! Ты не смотри на меня так. Ты ведь сам разведчик и все понимаешь. В нашей профессии никогда черное не бывает только черным, а белое только белым. Это у сапогов все просто. Вот враг, а вот я. У нас так никогда не получалось, за всю многовековую историю разведки. Так что не серчай Леонидыч, когда ни будь, я тебе все это в подробностях расскажу.
– А куда торопиться? У тебя ведь пожизненное, времени много, рассказывай.
Калинин чокнулся с гостем, и тот рассмеялся удивительно молодым детским смехом. Выпили, захрустели огурчиками, вторую выпили стоя, не чокаясь и без тоста. Просто встали, посмотрели друг другу в глаза и выпили до дна. После третьей, Калинин достал из ящичка трубку, поелозил внутри ершиком, не спеша вставил фильтр. Не глядя на собеседника, стал аккуратно набивать табаком, утрамбовывая после каждой щепотки специальной металлической «топталкой». Затем взял красивую зажигалку и приступил к раскуриванию. Владимир Александрович Волгин, полковник службы внешней разведки федеральной службы безопасности России, бывший резидент СВР в Мексике, кавалер множества орденов, герой СССР, заочно приговоренный к пожизненному заключению, сбежавший к американцам, сдавший сети русской разведки в Латинской Америке, ненавидимый всеми бывшими сослуживцами, трескал салат оливье и поглядывал на Калинина. Раскурив трубку, внимательно осмотрев и оставшийся довольным тем, что в меру влажный табак раскурился должным образом, Калинин вопросительно посмотрел на гостя. Тот отложил вилку, откинулся в кресле, и начал.
– Я, Павел Леонидович, рад конечно встречи, но, если бы не коконы, фиг бы я сюда приехал. Вчера я был у Президента и два часа пытался отговорить его от военной операции. Но он уперся. «Никогда мы не будем договариваться с этими подонками», ну и далее по тексту. «Коконы принадлежат мировому сообществу, их нельзя продавать, ими нужно обеспечивать все население под присмотром специальной комиссии ну и так далее». Формально я отвечаю за операцию, но это не совсем так. Ответственность я с себя снял, на мне только согласование с вами. Операция, конечно, провалится, это ясно. Не знаю, что там комбинатовцы придумают, но вторжения они ожидают с первого дня и надо полагать подготовились. У меня другой вопрос к тебе. Как вы будете реагировать на вторжение?
– А вы что под американским гордым стягом на баррикады попрете?
– Да, нет, конечно, Паша. Но мы же с тобой не дети. Если у вас полковники сбегают, то уж американцев пленных расколоть пара пустяков. Какова будет реакция России?
– Глупый вопрос. Объявим США зоной наших интересов и пизданем ракет двести с ядерными боеголовками.
– Паша, ну я серьезно спрашиваю.
– А тебе то это зачем? Уж не в президенты ли собрался?
– Я нет, а вот человек хороший из нашей партии собирается.