Кол
Шрифт:
— Кошмар, — проворчала Бетти.
Лейн свернула на обочину и, не доезжая до вышагивающей девушки, открыла дверцу у пассажирского сиденья.
— Тебя подвезти? — окликнула она Джессику.
Та обернулась.
Лейн вздрогнула, посмотрев на нее.
— Боже, — пробормотал Генри.
Все считали Джессику самой рыжей девочкой в старших классах, а, возможно, и во всей школе.
«Теперь она даже не кажется такой рыжей», — подумала Лейн.
Теперь, глядя
Левая часть лица распухла и была фиолетовой. Разбитые губы вздулись, как сосиски, подбородок был залеплен пластырем, другой пластырь украшал левую бровь. Лейн догадалась, что солнечные очки в розовой оправе скрывали фонари под глазами. В ушах девушка обычно носила огромные серьги — кольца, теперь же мочки ушей украшал пластырь. Глубокий вырез футболки не мог скрыть кровоподтек на подбородке. Другие синяки виднелись на плечах. Даже икры ног, мелькавшие сквозь бахрому обрезанных джинсов, были в синяках.
— Где это ты так? — спросила ее Лейн.
В ответ Джессика пожала плечами, и Лейн услышала, как охнул Генри — скорее всего от того, как дернулась ее грудь, обтянутая тонкой тканью. Она смогла пожать лишь одним плечом. Другое же было прикрыто матерчатой перевязью, на которой покоилась рука в гипсе. Девушка покачивала другой рукой, подходя к машине.
«Может, ее дружно отлупили. Это странно, Лейн. Просто странно. Может, она сама во всем виновата. Не смей так думать!»
Лейн открыла дверцу и распахнула ее настежь.
— Спасибо, — сказала Джессика.
Генри со всего маха плюхнулся на заднее сиденье — наверняка, не без помощи Бетти, — и не мог разглядеть, как садится девушка. «Это очень плохо», — подумала Лейн. Ему бы понравилась нога Джессики, показавшаяся в задранной штанине. Эти синяки на немного охладили бы его пыл.
Лейн захлопнула дверцу. Она осмотрела дорогу в зеркало, пропустила «Фольксваген» и выехала на проезжую часть.
— Ты уверена, что хочешь ехать в школу? — спросила она у Джессики.
— Черта с два. А ты бы хотела в таком виде?
— Ну, думаю, я бы лучше сказалась больной.
— Да. Но это все же лучше, чем торчать на виду у старухи целый день. Она достанет меня.
Лейн сжала губы, облизнула их. Даже по голосу Джессики было понятно, как ей больно.
Бетти подала голос с заднего сиденья:
— Так ты не хочешь нам все рассказать, или предоставишь нам самим догадываться?
Джессика оглянулась со стоном.
— Это нас не касается, — сказала Лейн.
— Действительно. Ну, обчистили меня.
— Кто это сделал? —
— А пес его знает? Двое типов. Настоящие подонки. Наподдавали мне и стащили все мои деньги.
— Где это случилось?
— За углом бистро.
— За бистро? — удивилась Бетти. — А что ты там делала?
— Они меня туда заволокли. В субботу вечером. Я за сигаретами забежала, а когда выходила, меня схватили.
— Плохие новости, — проворчал Генри.
— Мне тоже так кажется, — согласилась Джессика. Одной рукой она открыла свою сумку и достала пачку «Кэмел». Вытряхнула одну сигарету, зажала ее распухшими губами. Прикурив от автозажигалки, глубоко затянулась и вздохнула.
— А тех, кто это сделал, поймали? — спросила Лейн.
Джессика в ответ покачала головой.
— Уж никак не предполагала, что такое может тут произойти.
— Произошло, можешь мне поверить.
Лейн свернула на школьную стоянку, припарковалась на свободном месте.
— Спасибо большое, что подвезли, — сказала Джессика.
— Рада была помочь. Жаль, что с тобой такое приключилось.
— Мне-тоже. Пока. — Она выбралась из машины и направилась к зданию школы.
— Разве тебе не любопытно до смерти узнать, что же произошло на самом деле? — спросила Бетти.
— Думаешь, она соврала?
— Пусть будет так, как она сказала.
Генри выбирался с заднего сиденья:
— Зачем ей врать на эту тему?
— А почему бы и нет?
Глава 8
Целый час после того, как Лейн ушла в школу, Ларри пил на кухне кофе и читал новую книгу Шона Хатсона. Затем он отложил книгу и сказал:
— Пойду — ка я поработаю, — и поднялся со своего кресла.
— Удачи тебе, — проговорила Джина, выглянув из — за газеты, когда он проходил мимо.
Ларри закрыл за собой дверь кабинета и сел перед принтером.
Он уже решил сегодня не работать над «Ночным путником». Книга шла хорошо. Недели через две он покончит с ней.
Чем же тогда заняться?
«Ох, — подумал он, — в этом-то вся и загвоздка».
Обычно, когда он подходил к концу одного романа, другой уже созревал в голове. У него должна быть уже наготове куча листков с набросками сюжета и характеров героев, несколько разработанных сцен.
В этот раз дело обстояло иначе.
«Придется тебе все — таки это состряпать», — сказал он сам себе.
Когда придет время вывести слово «конец» в «Ночном путнике», он хотел бы вставить в компьютер новый диск и начать сразу «Главу первую» нового романа.