Кольца духов
Шрифт:
– Все люди что-то утаивают, – с тревогой сказал Вителли, затем его голос стал вкрадчивым:
– Вам угодно самому проверить перец, ваша милость?
– Нет, – ответил Ферранте с той же иронией в голосе. – Я вполне полагаюсь на тебя. Или на Бенефорте. Но, дьявол, какое сокровище! Только вообрази, каким он будет подспорьем при допросе пленных? Или людей, припрятавших свое золото и драгоценности… – От этой мысли у него даже голос прервался.
– Господи! – простонал аббат Монреале совсем иным тоном. – Неужели не существует магии, самой белой, человеческих намерений,
– Кто такой Джакопо Шпренгер? – прошептал Амброз. Видимо, как и Фьяметта, он не мог одолеть ощущения, что раз они слышат Ферранте, то и Ферранте может их услышать.
– Возможно ли? Тот в красном на башне… но он стал таким худым! Я расскажу вам, но позже, шшш! – Монреале наклонил ухо над тамбуринчиком, как и Фьяметта, пытаясь угадать, какие новые приготовления Ферранте и Вителли скрываются за различными шорохами. Однако на этот раз случайное слово, приказание, скрип, казалось, говорили ему гораздо больше, чем Фьяметте, потому что он начал тихо высказывать догадки Амброзу и ей.
– По-моему, они чертят на полу магическую фигуру. Линии, сдерживающие мистические силы планет или их металлов… священные имена, чтобы подчинять себе или сдерживать силы их духов. Должен сказать, очень странное сочетание высшей и низшей магии.
– Они стараются подчинить дух батюшки этому жуткому кольцу с личиком младенца? – расстроенно спросила Фьяметта.
– Нет… то есть не этой ночью, мне кажется. Я не слышал ни единого звука, указывающего, что они устанавливают тигель. А ты? Видишь ли, кольцо должно быть отлито заново, чтобы металл был жидким в момент заклятия и принял внутреннюю форму духа.
Фьяметта, вспомнив, – как сама создавала львиное кольцо, закивала.
– Кольцо с младенцем они в любом случае не могли бы перелить для твоего отца, – продолжал Монреале. – Серебро предназначено для женских духов. Для Просперо Бенефорте лучше всего подойдет золото. Если они понимают, что делают. Но к несчастью, они как будто это хорошо понимают. И неудивительно, если Вителли – Шпренгер. – Он был блестящим студентом в… – Монреале умолк, так как из тамбуринчика вновь донеслись голоса.
– Черный кот для колдуна, черный петух для солдата, – сказал Вителли. – Передайте мне мешок с котом, ваша милость, через линии, когда я войду в квадрат и замкну его. – И он перешел на латынь, произнося формулу, гораздо чище, чем Тейр или даже Ферранте.
– Заклинает свой нож, – пробормотал Монреале.
– Для чего он ему? – спросила Фьяметта со страхом.
– Чтобы принести в жертву кота, чья жизнь… сказать «душа» я не могу, но чей дух будет отдан призраку твоего отца, чтобы подкрепить его. Подобно еде.
– Он еще жив? – неуверенно спросил Вителли. Ответом ему послужило жалобное «мяу», исполненное мучительной боли.
– Еле-еле, – ответил Ферранте. Фьяметта и Амброз обменялись взглядами, полными ужаса.
– Несчастный кот! – сказал Амброз, судорожно сплетая толстые пальцы.
– Но что они с ним делают? – спросила Фьяметта.
– То,
Истошный кошачий вопль заглушил латинское бормотание Вителли и тут же оборвался.
– Но батюшка же, конечно, откажется от такого нечистого подношения! – сказала Фьяметта. – Не станет же он… есть? Бедный котик!
Монреале покачал головой. Лицо у него было гранитным. Но затем он удивленно наморщил лоб – Вителли вновь начал читать заклинание.
– Что они… неужели у них два…
Повторилось то же, что было с котом, но на этот раз под черно-заклятым лезвием Вителли квохтал и бился петух. И тут в чистой латыни Вителли прозвучало знакомое имя.
– Ури Окс? – в ужасе повторила Фьяметта – Ах, нет! Так он… так капитан Окс мертв?
– Несомненно, – мрачно сказал Монреале. – Иначе такое заклятие на него не налагали бы. Вот почему его не оказалось ни среди раненых, ни среди убитых, чьи тела выдали… Видно, Ферранте возжелал иметь запасное кольцо.
– Бедный Тейр! – вздохнула Фьяметта. Но где сейчас Тейр? Между тем мгновением, когда он дыханием привел в действие маленькое ухо, и тем, когда в ужасную комнату вошли Ферранте с Вителли, у него просто не было времени спастись. Но он спасся, иначе его уже обнаружили бы.
– Нет… – поправил Монреале сам себя. – Капитана Окса, несомненно, Ферранте выбрал первым в тот самый день, когда он был убит. В городе у него не было родственников, которые забрали бы его тело для погребения. Это твоего отца, Фьяметта, добавили на всякий случай.
– Ну вот! – В голосе Вителли звучало удовлетворение, затем послышались хлопки, словно он встал и смахивал со своего одеяния следы мела и чего-то похуже.
– Сколько еще времени мы будем терять на это педантство? – сердито спросил Ферранте. – Мне нужны твои кольца. Государственные дела не будут ждать твоих чернокнижных проволочек.
– Бенефорте, ваша милость, весьма опасный дух для заключения в кольцо. Он исполнен вражды и знает слишком уж много. Даже малая ошибка, – Вителли неохотно умолк, затем добавил. – Мне кажется, солдата мы сможем заключить уже завтра ночью. Так разумнее, ибо тогда он поможет нам возобладать над магом. Принесите новую бронзу для кольца. Я позабочусь о топливе. И тогда у вас будет хотя бы одно кольцо для… э… под рукой.
– Да я и вообще предпочту швейцарца, – заметил Ферранте, повеселев – Он не такой коварный хорек, как флорентиец. Как солдат он, без сомнения, знает, что значит повиновение.
– Так, может быть, мне следует оставить кольцо мага у себя? – предложил Вителли небрежным тоном, не замаскировавшим, однако, жадную дрожь в голосе. – Два кольца, нас двое. Одному вам справляться с двумя будет непросто.
Сеньор Ферранте холодно обронил:
– Нет, я так не думаю.
Воцарившееся молчание было явно тягостным, затем Вителли нарушил его, сказав коротко:
– Так завершим. Не снимете ли вы кожаный мешок с гадюкой, ваша милость?
О том, что происходило в следующие минуты, догадаться было трудно, пока Вителли не сказал: