Кольца Лины
Шрифт:
Она загалдели, хором, как мне показалось — резко и недовольно, некоторые замахали руками. Кажется, и без перевода понятно — меня хотят прогнать обратно в лес. Но это же… не по человечески как-то! Я страшно голодная и пить хочу, и вообще, заблудилась, они помочь должны, а не прогонять! Люди так обычно поступают!
На поясе одного из мужчин, здоровяка с окладистой бородой, висела фляга, я потянулась к ней:
— Можно попить? Пожалуйста, очень хочется.
Все разом замолчали, а бородач опасливо отодвинулся.
Парень, который меня привел, протянул свою флягу, я тут же взяла
Вода холодная, вкусная. Вот оно, счастье — напиться воды.
— Спасибо большое, — я хотела вернуть флягу парню, но один из мужиков вдруг ударил по ней — фляга отлетела в сторону.
Они не хотят брать обратно то, к чему я прикоснулась? Ну дела…
Бородатый что-то сказал, и все разошлись. Осторожно так шли, оглядывались. Собака, кстати, осталась, только я сделала шаг — зарычала.
— Хорошая собачка, — сказала я примирительно, — ну, чего ты, а? И что за странные у тебя хозяева? Я так устала, я кушать хочу!
Действительно, и то и другое. Спасибо, хоть водички дали…
Обо мне не забыли, то и дело кто-то проходил мимо и таращился во все глаза. Нет, правда, они что, людей не видели? У меня две руки, две ноги, два глаза, и все остальное — как обычно. Волосы русые, глаза серые. Я самая обыкновенная!
В конце концов мне принесли плошку с кашей и деревянную ложку. Тот парень принес, который меня нашел. Не в руки подал, а на землю поставил поблизости. У плошки край отбит — наверное, долго искали, какую не жалко. Но каша пахла так, что рот сразу наполнился слюной.
— Спасибо, — от души поблагодарила я и схватила плошку.
Горячая!
Поставила, подула на пальцы, потом взяла осторожно за краешки, попробовала, стала есть. Вкусно, чесночком пахнет.
Парень сел неподалеку и на меня уставился. Это могло бы испортить аппетит, но не теперь.
Он похлопал себя по груди:
— Виа мей Эвер.
Кажется, я поняла, что это значит, и сказала, показав на себя:
— Лина. Остапенко Лина Сергеевна. Очень приятно. Ферштейн?
— Лина? — ему удалось выделить суть.
— Лина, — подтвердила я. — Эвер?
Он кивнул. Дальнейшие вопросы и разговоры казались бессмысленными, поэтому я молча доела. Симпатяга Эвер сидел и меня разглядывал, пока не прибежал бородач и не рыкнул на него. Вскоре бородач притащил одеяло, старое, местами рваное, и швырнул мне издалека. Видимо, это означало предложение устраиваться на ночевку. Вот так, не сходя с места. Чудесно.
Что за сумасшедшие мне тут встретились? Иностранцы — это ладно, но выглядят и ведут себя они не по людски! Сектанты какие-нибудь? Иностранные сектанты! Спасибо, конечно, что вообще кто-то встретился, но лучше бы нормальные люди, а не такие. Может, мне от них лучше сбежать, пока не поздно? Что-то страшно…
Из двух зол надо выбрать меньшее. А что меньшее зло, одиночество в лесу или эти странные люди, которые относятся ко мне настолько своеобразно?
Сбежать пока что не представлялось возможным, даже если бы я решилась уйти сейчас в ночной лес, потому что собака рядом чутко меня сторожила. Значит, надо попробовать поспать, а завтра будет новый день.
Я отползла в сторонку, чтобы поудобнее устроиться у вывороченного
Только-только уснула, и снилось хорошее, но сразу пришлось проснуться — что-то жесткое толкалось в мое плечо, и голос этот, противный, настойчивый, твердил что-то одно и то же. Я нехотя разлепила глаза. И не сразу сообразила, что к чему. Лежу на земле, жестко, бок болит, рядом — лес, птицы заливаются, какой-то леший бородатый в меня палкой тыкает.
Я тут же все вспомнила и вскочила на ноги. Огляделась. Раннее утро, видно, недавно рассвело. Все "сектанты" были тут же, стояли вокруг нас полукругом — видно, будить меня пришли всей толпой. Бородач что-то сказал, медленно, очень хотел, чтобы я поняла. Конечно, я не поняла. Мужчина, стоящий рядом с бородачом, забрал у него палку, вынул из кармана какую-то тряпочку и на палке протянул ее мне. Я взяла. Просто лоскут, в который воткнута иголка с ниткой. И что мне с ним делать?
Я покрутила лоскут в руках и повесила на пень, служивший мне пристанищем этой ночью. Мужчинам это, видно, очень не понравилось, они загалдели разом. Наконец бородач сказал что-то, повысив голос, и махнул мне рукой — это явно было приглашение идти за ним. И я послушалась, тревожно оглядываясь — может, все-таки попытаться сбежать?..
Он подвел меня к пустой телеге, в которую уже запрягли лошадь, знаком велел сесть, собака прыгнула рядом, он сам пристроился спереди и подхлестнул лошадь. Нас проводили девять пар настороженных глаз — теперь я сосчитала, здесь было восемь взрослых, считая с бородачом, и двое мальчишек. Эвер, мой вчерашний знакомец, не прочь был поехать с нами, тоже хотел сесть на телегу со мной рядом, но бородач — я решила, что это его отец, — крикнул на него сердито и даже плеткой замахнулся.
Мы ехали чуть больше часа, как исправно показали мои часики, сначала по широкой накатанной дороге, потом свернули на менее широкую и поросшую травой. И — никакого асфальта. Словно другой мир. Меня будто что-то укололо. Другой мир! Я ведь про такое читала.
Читала, да, но то были сказки! Никто на самом деле не верит, что можно попасть в другой мир! Все на свете имеет какую-то естественную подоплеку, значит, что, что случилось со мной — тоже. Я разберусь!
Меня украли? А зачем? Нет, так — не воруют. По крайней мере, мне кажется, что не воруют, потому что, опять же — зачем?..
Наконец мы подъехали к маленькому одинокому домику, стоящему у еле заметной дороги — похоже, тут мало кто ездит. Бородач слез с телеги, выудил из кармана одну за другой пару монет, взглянул на них с сожалением, потом на меня — с досадой, и пошел стучать. Дверь почти сразу отворилась и впустила его. Я осталась ждать, к счастью, недолго. Он вернулся и показал мне на дверь. Моя очередь.
Я шла к крылечку, а ноги подкашивались от волнения. Кто там, что там, зачем меня сюда привезли, я домой хочу! На работу! Ой, как же я хочу на работу! Сегодня суббота. Во всяком случае, там, где находятся мой дом, работа, мама, Димка, и все остальное мое — сегодня именно суббота, первый из двух моих законных выходных!