Кольца Земли
Шрифт:
– Вы удовлетворены ответами? – спросил Питер Ньюмен, обращаясь к Антону.
– Нет, но вопросов по составу комиссии больше не будет!
– Ваша откровенность нам импонирует! Надеюсь, остальные члены комиссии разделяют мое мнение?!
Лица в окнах телескрина, все как один, вежливо улыбнулись Антону и друг другу. Только у них картинку портило окошко с хмурым лицом Антона.
– Перейдем к вопросам, заранее подготовленным комиссией. – продолжил Питер. – Первый из них касается сертификации на право работы в космосе. У вас есть лицензия?
– Да.
– Сколько раз вы были на Кольце и ваша наработка в часах?
– До перехода в ДЗИ не помню, нужно смотреть досье… В ДЗИ шесть раз и двести семьдесят три часа, не считая последнего случая… Повторяю, все есть в моем досье. Разве что вы проверяете мою память…
– И память тоже… Мы проверили документацию по вашему рабочему заданию. Все оформлено в соответствии с существующими требованиями: ваша заявка, разрешение инстанций, координационный график, согласованный со службами Кольца. Однако требует дополнительного объяснения причина, по которой вы требовали личной инспекции блока КМ (Компьютинг Медиа – вычислительных сред). Объясните комиссии.
– Мне почти нечего добавить к тому, что содержится в заявке. Питер, вы ее утверждали!
– Все это так, но могут же у вас быть дополнительные сведения, гипотезы…
– Могу повторить. У нас возникли подозрения, что неправильно работают программы управления ресурсами КМ в режимах бронирования и освобождения с одной стороны и технической инвентаризации с другой. Дважды возникали несоответствия, которые потом исчезали, то есть баланс восстанавливался. Причиной могли быть программные ошибки или какие-то незаконные манипуляции, что звучит фантастически. Точнее, весьма маловероятно. Чтобы зафиксировать проблему, нужен был факт, который можно получить только на Кольце непосредственно из блока КМ. Физический номер подозреваемого модуля мы зафиксировали… Все это есть в заявке… Записан номер и монтажный адрес. Модуль или его управляющий блок вероятно уже демонтирован и доставлен на Землю. Не так ли?
Питер слегка смутился, и члены комиссии загадочно улыбнулись.
– В обязанности комиссии не входит информирование вас по данному вопросу, – нашелся, наконец, Питер.
Антон был удивлен такому ответу. Что бы это значило? Его в чем-то подозревают и не хотят до удобного момента раскрывать карты. Но ему действительно почти нечего скрывать. Он готов открыть и это «почти», но его удерживал некий барьер официальности, который всегда создавал Питер при общении и раньше, а особенно сейчас… Он молчал в ожидании следующих вопросов.
– Расскажите шаг за шагом о том, что произошло… Даже о том, что вы думали.
– С какого момента?
– С момента выхода в монтажную галерею Супермозга. Мы располагаем контрольной записью Службы Эксплуатации.
– Кроме того, в галерее мониторинг осуществлялся нашей службой. Вы должны знать, что наблюдение и запись вел Янагида, один из лучших наших специалистов. Вряд ли я смогу что-либо добавить.
– Сообщите нам все что помните, и по возможности
«Что там еще произошло? Зачем они проверяют меня?» – вертелось в мозгу Антона. Теперь настала очередь волноваться Антону. Он мог в данной ситуации сделать паузу. Нужно же собраться с мыслями. И он собрался…
– Меня сопровождал Саймон Скотт из Службы Эксплуатации… Сектор мы установили по монтажной схеме заранее. Сели в корзину тельфера и задали номер сектора. В галерее Саймон ушел вперед, а я задержался из-за необходимости установить коннект с Янагидой. Когда был найден нужный модуль, я нажал сенсорную кнопку включения автономного блока информационного обмена…
– Вы уверены, что кнопка включилась?
– Вы же прекрасно знаете, что для сенсорных устройств существует индикация… Кроме того, о включении сенсорного датчика судят по ожидаемому поведению устройства. Хотя в данном случае все было слишком неожидаемым,.. Неожиданным…
– Вы можете уверенно подтвердить, что индикация включения была?
– Нет. С уверенностью могу сказать только, что получил удар по мозгам… Уверен, что в записи мониторинга индикацию можно обнаружить! Давайте просмотрим.
– Как это ощущалось субъективно? – Питер словно не слышал последнее замечание Антона
– Как очень яркая вспышка, после которой ничего не помню…
– Болевые ощущения были?
– Все подробности знает лечащий врач. Сначала ничего, потом тупая боль… Но главное, спонтанные приступы темноты в глазах… Сейчас они все реже.
– Будут еще вопросы у членов комиссии?
Все отрицательно замотали головами, причем даже не все из них выдавили «нет».
«Не комиссия, а собрание статистов дешевой мелодрамы», – зло подумал Антон, так как надеялся на поддержку своего требования просмотреть запись Янагиды.
– Антон Бурма, у вас есть вопросы к комиссии?
– Почему мы не рассмотрели данные мониторинга?
– По нашему согласованному мнению в этом нет необходимости. У вас нет причины настаивать, так как против вас комиссией не выдвигается никаких обвинений. Завтра ознакомитесь с выводами. Сейчас вы должны подтвердить своей электронной подписью обязательство не разглашать любые сведения, имеющие отношение к вашей прошлой работе, инциденту, настоящему заседанию комиссии и ее выводам. Да, вы уже можете общаться с родственниками. Еще есть вопросы?
«Прошлой работе…», – обидно ударило по напряженным нервам, – «Уже выбросили, как отработанный материал…»
– Нет!
– Тогда разрешите поблагодарить членов комиссии и вас за работу. А вам желаю быстрейшего выздоровления. На этом считаю работу законченной.
С экрана зазвучали благие пожелания и извинения за беспокойство от других членов комиссии. Все окошки погасли кроме одного. С выражением сочувствия на Антона смотрели глаза Роберта Рабкина.
«Еще не все?» – устало подумал Антон. Он уже жаждал покоя.