Кольцо мечей
Шрифт:
Они продолжали говорить о том о сем и добрались до моды. Никласа эта тема не слишком интересовала — за исключением военной моды. В ней, сказал он, есть нечто завораживающее.
— И я рад, что сменил стороны. За всю вселенную я не согласился бы, чтобы меня обстригли как Максуда.
Солдат-человек насупился.
— Ограничимся гражданской, — сказала Анна. — Уж в ней вряд ли отыщутся стратегические секреты.
— И в ней нет ничего привлекательного, — вставила Мария. У нее в каюте был журнал, посвященный, правда, не моде,
— А откуда вы? — спросила Анна.
— Откуда я родом? Из пылевой чаши. Из Канзаса. Выбрался оттуда при первом же удобном случае. Как-то я читал интервью… не помню фамилии, но с писательницей из Канзаса. Она сказала, что в детстве обожала «Волшебника страны Оз», потому что там объяснялось, что из Канзаса можно выбраться. — Он усмехнулся. — Мне всегда нравилась эта сказка.
Мария принесла журнал, Никлас включил его и пересел так, чтобы на экран падала тень. (К этому времени солнце уже почти опустилось за холм с дипломатическим лагерем.) Замерцали яркие цвета, загремела музыка, которую он сразу приглушил.
Анне с ее места изображение видно не было. И пусть. Ей больше нравилось следить за Никласом. Он несколько секунд смотрел на журнал, потом вздохнул и снял защитные очки.
— Вы понятия не имеете, что такое ад, если дам не доводилось пользоваться инопланетными очками! — сказал он и извлек из кармана еще очки, явно хварского изготовления — прямоугольные стекла и толстая металлическая оправа. — Сделаны на заказ. Сидят хорошо, и стекла справляются со своей задачей, но посмотрите… — Он надел очки. Выглядели они ужасающе. Мария зажала рот ладонью.
— Я лелею надежду, что хвархаты когда-нибудь захватят космолет с оптикой на борту. Но пока — увы!
— Они бифокальные? — спросила Анна. — Я не видела, чтобы вы пользовались очками.
— Мне — слава Богине — почти не требуется поправки на дальнозоркость, и проще обходиться без них, когда мне не нужно читать. — Он включил журнал. Вновь замерцали цвета. Время от времени он повторял: — Только подумать!
Хаттин смотрел через его плечо, солдат-человек отвел глаза, из чего почти наверное следовало, что он принадлежит к религиозным консерваторам. Хаттин сказал что-то, Никлас поднял глаза и ухмыльнулся.
— Он говорит, что все либо нелепо, либо омерзительно. Жаль, что у них с Максудом нет общего языка. Они могли бы дружно повозмущаться самым прелестным образом, пока не обнаружили бы, насколько различны их культуры.
Солдат-человек снова насупился. Хаттин сохранял обычную безмятежность, но смотрел не на журнал, а на бухту, отвергнув человеческую поп-культуру, даже плечами не пожав. А впрочем, пожимают ли они плечами? Или хотя бы имеют аналогичный жест?
— Что Хаттин думает о нас? — спросила она.
— Он член личной охраны генерала и
Он сгорбился, сосредоточенно глядя на экран. Анна взглянула на небо над лагерем. Оно было все в полосках и клочках облаков.
Странный день! И был бы очень приятным, если бы не магнитофон у нее в кармане. Она ощущала себя предательницей, хотя лояльно исполняла свой долг.
Никлас дочитал статью, потом проиграл приложенную к ней запись «Сталина и эпигонов».
— Противно, но — если я правильно понял статью — так и нужно. — Он выключил журнал и вернул его Марии. — Спасибо. А который сейчас час?
Анна не вынула магнитофон, и Мария спустилась в каюту посмотреть на часы. Никлас снял инопланетные очки и спрятал в карман.
— В следующий раз я буду расспрашивать вас о ваших тварях. Как они?
— Все хорошо. Примерно, на следующей неделе световые демонстрации достигнут максимума. А потом они будут становиться все реже и тусклее.
— Поразительное зрелище. Я завел привычку гулять вечером по пляжу. Конечно, иллюминация там поскромнее, чем в бухте, но все-таки в океане, куда хватает глаз, вспышки, вспышки, вспышки. — Он умолк и задумался. — Полагаю, мне следует прибавить, что островок по периметру отлично защищен.
Он ушел в сопровождении солдат.
— Странными ты обзаводишься друзьями, — сказала Мария.
— Другом я бы его не назвала. Просто знакомый.
— Так или не так, но я вижу, почему он тебе нравится. Но у знакомства с ним нет никакого будущего.
— Несомненно.
Вечером на следующий день она поднялась в лагерь к майору — в кабинет с отделкой из поддельного дерева. Земля на стене продолжала вращаться. Облачный покров стал еще гуще.
Когда она умолкла, майор сказала:
— В том, как островок защищен, Сандерс не ошибся. Подобраться к нему можно только тут. — Она помолчала. — И неизвестно, сколько еще продлятся переговоры. — Майор уставилась на Землю.
Капитан Ван разлил чай.
— Они и планировались, как предварительные. Просто, чтобы установить, способны ли мы общаться лицом к лицу, разработать протокол для будущих переговоров и уладить всякие мелочи. Например, вопрос о мебели.
— Я уже в третий раз слышу про мебель, — сказала Анна.
Капитан улыбнулся.
— Хвархаты любят сидеть гораздо ниже, чем мы, и не желают, чтобы мы возвышались над ними, так что пришлось вести переговоры о высоте стульев в конференц-зале. И они требовали, чтобы стол был вынесен. Утверждали, что люди не могут вести серьезный разговор, если их разделяет сооружение из пластмассы. Их идиома, соответствующий нашему «поговорить по душам», переводится буквально «поговорить колено к колену».