Кольцо Стрельца

Мэй Джулиан

– Адик? Что это значит?

Еще один фотонный выстрел – и тишина.

– Потом объясню, – обещал я.

На линии снова был Карл.

– Команда вылетает из Ошавы в течение ближайшего получаса, – сказал он. – Пять хопперов, тридцать человек. Продержитесь минут девяносто. Они собираются взять Драммонда живым.

– Отлично. Как прошел налет на Макферсона?

– Ты еще не слышал?

– Драммонд поджидал нас, как только мы прибыли. А по

том он вырубил нас с Джоанной на полсуток.

* Вот черт. Ты пропустил веселую заварушку.

Ева сделала заявление в прессу, а потом – Слуге, который все отрицал в специальном выпуске. Через пару часов неопознанный загадочный хоппер сбросил гранаты с усыпляющим газом на каждый этаж верхней части башни. Общественная безопасность Торонто и МКРС были просто в шоке. Просто в шоке!

Я засмеялся.

– Дай-ка, я сам угадаю, что дальше. Хопперу удалось скрыться. Копы силой вошли в здание, чтобы оценить ущерб, нанесенный посольству, и возможные жертвы из числа бедных пострадавших халуков. И обнаружили халукоидных людей.

– Все спасены, все доставлены в главную больницу Торонто – включая твоего брата Дана, единственного человека в башне, который выглядел соответственно своей расе. Полуклонов в Макферсоне не обнаружено. Должно быть, они все эвакуировались. Прессе сегодня повезло. Слуга направил официальный протест, заявляя, что копы похитили невинных халуков, а вовсе не видоизмененных людей.

Я хмыкнул.

– Такие лжецы долго не живут.

– А как голосование? – воскликнула Джоанна. – Он знает, как прошло чертово голосование?

– Слышишь учтивый и ненавязчивый вопрос профессора? – переспросил я Карла.

Тот ответил:

– Совет принял постановление о передаче трехсот планет для колонизации халукам, с минимально допустимым количеством сорока шести голосов. Спикер предложил баллотировку избирательского вето. ПлаНетские бюллетени до сих пор разбирают и подтверждают, но похоже, что вето все-таки победит.

Мы с Джоанной торжествовали.

– Более того, – добавил Карл, – поднимается волна негодования против делегатов, проголосовавших за халукские колонии. Реверсионистские деятели требуют реформы Совета, что

бы уменьшить влияние «Ста концернов». В интересные времена мы живем, друг мой.

– А мы тут сидим, как идиоты, – сетовал я, – прячемся взаперти от маньяка-убийцы.

– Я сам немедленно вылетаю в усадьбу, как только закончу некоторые переговоры. Включи свой голоэкран и посмотри пока, что происходит во вселенной. Сиди и не высовывайся, пока кавалерия не явится, и смотри не выкини какую-нибудь глупость.

– Разве мне это свойственно? – патетически спросил я и прервал связь.

Джоанна уже изучала голопроектор в углу комнаты и нажимала на все подряд кнопки пульта – без малейшего результата.

– Ничего не видно, пустой голубой экран, – горевала она. – Проектор, кажется, в порядке, должно быть, антенну повредило взрывом.

Тут зазвонил телефон. Я взглянул на дисплей. Аппарат работал в двустороннем режиме.

– Привет,

Алистер, – сказал я. – Понравился фейерверк?

– Еще не все кончено, – мягко отозвался он.

– Да нет, все. Если ты попытаешься вызвать «Сумасброда», ее немедленно узнает траффик-контроль и сообщит земному патрулю. Вот что я тебе скажу. Я прослежу, чтобы тебе вернули настоящий облик, прежде чем приковать цепями к кровати в уютненьком сумасшедшем доме.

– Я уезжаю, Айсберг, но мы еще встретимся. Сомневаюсь, чтобы наша встреча была взаимно приятной. Я приготовил для тебя нечто совершенно особенное – для тебя и для профессора де Вет. Подумай об этом на досуге.

И он отключил телефон.

То есть как это – уезжаю?

За окном промелькнуло что-то непонятное, среднего размера. Оно исчезло и появилось вновь, взяв крутой поворот и взметнув в стекло снежный вихрь.

Выругавшись, я бросился к окну. След снегохода вел от одной из хозяйственных построек во дворе. Драммонд нарочно разъезжал у нас под окнами. И сейчас он мчался прямо на нас – на низкой скорости, яркие фары гладкого «Ски-Ду» высвечивали кружащиеся снежные хлопья.

Машина была классической черно-желтой расцветки, с красными сигнальными огнями. Фигура в шлеме, восседавшая в ней, подняла руку в перчатке, выставив вперед два пальца. Жест мира? «Виктория», знак победы?.. Ни то, ни другое. На британских островах салют двумя пальцами означает нечто совсем другое.

«Имел я тебя!».

Мгновением позже портативное силовое поле скрыло снегоход полусферой золотых вспышек. Драммонд сделал поворот под сорок пять градусов и устремился прочь, прямо к замерзшему озеру, на максимальной скорости – поднимая из-под задних колес белое облако снежной пыли.

Я вытащил из кармана телефон, поспешно вышел в меню внешнего управления усадьбой и подключил дезактивированную Драммондом силовую ограду. Но куда там!.. Чертовы сани мчались на скорости почти 200 км/ч и уже успели выскочить за пределы защитного поля и ускользнуть.

Я бросился к двери, назвал пароль, и едва открылась дверь, выбежал в коридор. Джоанна побежала за мной. Мы промчались через гостиную (очень мало поврежденную взрывом) и выскочили в прихожую, и оттуда – к дверям. Дверь была широко открыта. Мой «Талавера-Жерарди» лежал на низком столике, новенький и блестящий, как в витрине оружейного магазина.

Я схватил оружие и быстро проверил его. Оно было совершенно неповрежденным, с чистым стволом, а дисплей готовности сообщал: «Полная обойма». Я перекинул ружье через плечо.

– Что ты хочешь сделать? – спросила Джоанна.

Я не ответил и направился к гардеробу. Наши энвирокостюмы, шлемы и верхние ботинки были на месте. Не хватало только «Иванова». Я прислонил длинное ружье к стене и начал одеваться.

– Мне придется забрать телефон, – сказал я. – Тебе нужно записать код дверей, чтобы ты могла запереться в спальне.