Кольцо
Шрифт:
Рот утопленницы приоткрылся, обнажая два ряда белых ровных зубов, сверкающих жемчужным ожерельем, и Алёнка услышала, словно издалека, тихий вкрадчивый голос:
– Смотри, Алёнушка, слушай...
Часть вторая.
Зрелище было масштабным. Огромный костёр полыхал посредине поляны, и люди, веселящиеся вокруг него, были…
Стоп. Это были не её одноклассники. Незнакомые парни и девушки, но откуда-то она знала их имена, всплывающие в памяти при первом же взгляде на лица… Что-то ласкалось о её шею – длинные, тёмные волосы, каких
– Дарина! Куда же ты?!
Это была Бежана, «молочная сестра» девушки, и Алёна это тоже знала.
Остановилась.
Бежана бросилась ей на шею, обняла, поцеловав в щёку, поправив венок из живых цветов на роскошных волосах сестрицы.
– Даринушка, милая, пора… Жрец уже запел, и Лучезар с тебя глаз не сводит… Пойдём…
Алёна-Дарина не понимала, что же произошло, но послушно следовала за ней. Длинное льняное платье белого цвета было Алёне в диковинку – в такие же одеяния были облачены все присутствующие девушки, а парни – в просторные рубахи с поясами и брюки из той же ткани.
Бежана упрямо тянула её за руку, её длинные светлые волосы в темноте казались отражением костра, и Алёна-Дарина отчего-то знала их общее прошлое, то, как младенцем её подбросили в дом родителей Бежаны – её ровесницы, как те растили её будто собственную дочь не обижая ни нарядами, ни украшениями, как восхищались люди её небывалой красотой, не свойственной их общине – тёмные густые волосы, синие глубокие глаза, опахала-ресницы… Красотой, на фоне которой Бежана, слывшая совсем не дурнушкой, просто блекла…
Да всё бы ничего, росли сёстры под благословением Богов, души друг в друге не чаяли, но объявился на их пути-дороженьке молодец-удалец из соседней общины – богатырь Лучезар, с волосами цвета спелой пшеницы, да с глазами как безоблачное июльское небо. Кроток был нрав его, а сила не дюжей, работал он за семерых в поле, да не жаловался.
Мир широк, да тесен, и повстречал он как-то в чистом поле Дарину – чудо-невидаль, красу-девицу, да и онемел от любви, вспыхнувшей в суровом мужском сердце. Да и её саму не обошёл светлый рок, и зажглась в душе её потаённая искра, и потянулись их сердца навстречу друг другу…
Не знала тогда девонька, что в сей истории третье сердце окажется разбитым-растоптанным. Да не кого-нибудь, а сестрицы её названной, Бежаны, что безответно сохла уже давно по знатному красавцу Лучезару, и что любовь, пронзившая их сердца, добавит боли той, что сестрой была с колыбели…
…Парни, взявшись за руки, шли вокруг Огненного Коловрата, а девушки, спиной к ним, вели хоровод вокруг Огненной Посолони в обратную сторону. Пение жреца завораживало, погружая то ли в транс, то ли в небытие, и Дарине, впервые оказавшейся в хороводе на праздновании Ивана Купалы казалось, что весь мир сейчас наполнен гармонией и небывалой красотой, а Боги Небесные, соединив свои ладони, водят свой собственный хоровод, защищая их от всего сущего и неизбежного.
Хороводы юношей и девушек сближались, и жрец умолк, едва Дарина ощутила спиной тепло чьей-то
…Бежана улыбнулась ей, не сумев скрыть боль. Дарина сочувственно ответила ей улыбкой, но и поделать с собой ничего не могла – Лучезар занял все её мысли, всё её сердце, и отказаться от него, особенно теперь, казалось ей подобным смерти.
Дарину и Лучезара вывели из хороводов, и таинство продолжалось. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Оставшись вдвоём, в стороне от любопытных глаз, влюблённые обменялись тёплыми взглядами, а затем Лучезар, улыбнувшись, молча протянул ладонь к левой ладони девушки, и неумело украсил её безымянный палец незамысловатым кольцом с изображением Солнца – Ярила-Солнца, и Дарина почувствовала, как щёки её в темноте зарделись румянцем.
– Небесные боги сами соединили нас, Дарина… Да будет так! – Прошептал он, и показал ей свой перстень – копию её кольца, но более широкий, изготовленный на мужскую руку, с тем же изображением Солнца…
…Праздник продолжался всю ночь, и яркие звёзды – глаза богов, зорко следили за будущими наречёнными, отражаясь в тёмной воде реки. Лучезар не отходил от Дарины ни на шаг, и она была почти счастлива… Почти, потому что щемило в груди, и предчувствие скорой беды не давало покоя.
– Дарина, сестрица, подойди, помоги… - Внезапно услышала она голос Бежаны – тот доносился с берега, и Алёна уже чуяла неладное.
– Я скоро. – Бросила она на ходу Лучезару, срываясь с места. Тот не ослушался, лишь с тревогой взглянул вслед возлюбленной.
Бежана сидела на берегу – одна-одинёшенька, в тоске-печали. Боги не были к ней ласковы сегодня, не сыскалось её сердцу пары, и оттого ещё горше сделалось ей на душе.
– Присядь, сестрица, Даринушка, берег крутой, да мы не на краю…
Алёна взглянула глазами Дарины, мельком отметив, что берег и вправду крут – намного выше, чем она помнила, но Дарина послушно села рядом с сестрой, стараясь её хоть так утешить.
Звёзды всё так же проплывали в реке, наполненной ночными всплесками и запахами водорослей. Бежана молчала.
– Отчего грустна ты, Бежанушка? – Опуская глаза, виновато молвила Дарина. – Праздник радостный, иль не рада за меня?
– Не мой то праздник, сестрица. – Со вздохом отвечала та. – И суженого не нашла, и сестру скоро потеряю…
– Не потеряешь, Бежанушка, Лучезар не грозен, будем видеться, как пожелаешь…
– Не будем, милая, не будем…
Алёна-Дарина с непониманием взглянула на сестру – глаза той в темноте недобро блестели.
– Отдай кольцо, Даринушка... По праву моё оно, мне и носить...
– Но Лучезар...
– Какая ты жадная, сестрица... Родителей своих с тобой делила я, бусы-наряды - напополам, да всё ж тебе поболе - за норов кроткий, за послушание... Жениха, и того у меня забрала. Так кольцом хоть поделись, утешь сестрицу.
Дарина вскочила, накрыв левую ладонь правой, и прижав их к сердцу.
– Опомнись, Бежана! Ужель разум твой Чернобог помутил?!
– Попыталась она образумить сестру, но та уже надвигалась на неё с небывалой решительностью.