Шрифт:
Глава 1
— Постарайся улыбнуться, дорогой. — Леди Эвелина провела рукой по своим черными кудрям, проверяя, что они уложены, где нужно, и взглянула через плечо в нахмуренное лицо сына. — В конце концов, это праздничный вечер, а не похороны.
Джеймс Дрейк, лорд Уатт, последовал за леди Эвелиной на балкон, возвышающийся над длинной галереей Блэкберн-Хауса, потом повернулся и потянул за потайной рычаг. Секция книжного шкафа с легким скрежетом стала закрываться, но этот звук полностью заглушила музыка струнного квартета и дюжина
Уатт прошел вперед, положил руки на теплые деревянные перила балкона и оглядел собравшихся внизу в длинной галерее гостей. Красные, как бургундское вино, стены галереи были украшены картинами в золоченых рамах, что делало людей в ней похожими на пестрых птичек в золоченой клетке. Большинство приглашенных составляли женщины, их высокие голоса иногда прерывались тонким смехом.
— Мне трудно улыбаться, ведь я специально просил тебя не устраивать в этом году вечер. Представь мое удивление, когда вчера утром мне принесли приглашение.
— Этот вечер — ежегодная традиция, — возразила леди Эвелина. — Если бы ты узнал о моих планах заранее, ты бы наверняка помешал мне осуществить их.
— Конечно, помешал бы, — сказал Уатт. — В прошлом году твоя традиция стоила мне тысячу фунтов. Теперь, когда ты пригласила по меньшей мере пятьдесят человек, и, готов поклясться, каждый привел служанку или слугу, не говоря о кучерах и лошадях, эта маленькая армия съест весь домашний бюджет следующего года. Я здесь только для того, чтобы убедиться, что вечер не перерастет в недельные каникулы для всей компании, как случилось в прошлом году. — Он подготовился к разговору и решил держаться твердо. — Первым делом я запру винный погреб. При отсутствии спиртного гости разъедутся раньше.
— Как тебе не стыдно, Уатт. Это мои лучшие друзья, а не бригада уличных мусорщиков. — Она изящно махнула ручкой в сторону гостей. — Этот вечер, возможно, окажет влияние на твое будущее.
Уатт мгновенно насторожился.
— Что ты замышляешь на этот раз, мама?
— Замышляю? — Она сделала обиженное лицо, но в ее темных глазах засверкали смешинки. — Заботу матери о благосостоянии единственного сына нельзя называть таким словом.
— Только не говори мне, что ты нашла еще одну… — Уатт сделал шаг назад. — Еще одну кандидатку в невесты.
— Ты говоришь о бедных девушках, как о бездомных кошках.
Уатт вспомнил вереницу претенденток, которых мать находила ему последние несколько лет, и кивнул.
— Все они мечтали получить остатки нашего состояния.
— Ерунда. Ты ужасный перестраховщик. А если ты считаешь, что богатая невеста развеет твое беспокойство, зачем было выискивать недостатки в девушках, с которыми я тебя знакомила?
— По-твоему, жена, от вида которой не падают в обморок, — это непозволительная роскошь? Или тебе кажется неразумным требовать, чтобы женщина была умнее, чем моя лошадь? — Он исподлобья посмотрел на мать. — Я могу позволить себе жену с несколькими приятными качествами, а не только чтобы владела состоянием, — если ты научишься экономить.
Глаза леди Эвелины больше не смеялись.
— Я не буду жить как нищая. И не надо убеждать меня, что мы бедны, как церковные мыши. Я сама все знаю. Так же как знаю, почему ты так ратуешь за экономию. Кое
— Мои рассуждения имеют под собой почву. Семейное состояние почти восстановилось после кошмарной истории, которая приключилась с моим отцом, но невезение с вложением денег, плохой урожай и целый ряд могут в два счета отбросить нас в прежнее положение. Жена с большим приданым — это моя последняя возможность избежать катастрофы.
На лице Эвелины на мгновение появилось беспокойство, но тут же сменилось ослепительной улыбкой.
— В таком случае можешь сказать мне спасибо, потому что на этот раз я нашла тебе изумительную невесту. Ее зовут Каролина Карстерс, вдова, всего несколько месяцев снявшая траур. Она воспитывалась в деревне, но отлично сумеет вести дом, даже такой большой, как Блэкберн. Родители выдали ее замуж за состоятельного лорда из Ирландии, который был так стар, что сгодился бы ей в дедушки. Он завещал молодой жене после смерти доход в десять тысяч годовых.
От такой суммы глаза Уатта округлились, но тут же в его душе зашевелились вполне обоснованные подозрения.
— Она, должно быть, носит усы, раз никто из лондонских жеребцов до сих пор не сцапал ее.
Леди Эвелина закатила глаза.
— Если бы ты потрудился попасть в Лондоне хоть на один прием, то узнал бы, что джентльмены находят ее весьма привлекательной. А многие даже считают красавицей.
— Есть мужчины, которые и козу назовут красавицей, если у нее десять тысяч годовых.
— Ты циник, Уатт.
— Я реалист. — Он оглядел гостей. — Где она?
Леди Эвелина окинула взглядом галерею и кивнула в сторону одной из колонн.
— Стоит рядом с миссис Ньюэл.
Уатт проследил за взглядом матери и увидел в дальнем конце галереи пожилую миссис Ньюэл. Рядом стояли две молодые женщины. Одна была одета в ледяного цвета с голубизной платье и привлекла его внимание иссиня-черными волосами и темными миндалевидными глазами. Ее губы изогнулись в самоуверенной улыбке женщины, которая знает, что она красива. Другая женщина была в простом цвета зеленого яблока платье, и неброские черты ее лица резко контрастировали с яркой внешностью дамы в голубом. Ее каштановые волосы были собраны в незамысловатые колечки и несколько локонов обрамляли лицо. И все же в ней было что-то грациозное и естественное, что очаровало его. Наверняка она и есть робкая, выросшая в деревне миссис Карстерс.
Настроение Уатта моментально улучшилось.
Пока он разглядывал потенциальную невесту, миссис Ньюэл визгливо рассмеялась, и женщина в зеленом поморщилась. Даже с такого расстояния он мог разглядеть ее светло-голубые глаза. Миссис Ньюэл снова заговорила, театрально помахивая рукой, и голубые глаза гостьи расширились.
Конечно, ее нельзя назвать потрясающей красавицей, но она поразила Уатта. Он не мог припомнить, когда в последний раз видел столь выразительное лицо: на нем отражалось каждое чувство и даже, как казалось Уатту, каждая мысль. Робкая улыбка — ответ на льстивый комплимент, который смутил ее. Хотя Уатт не мог слышать ее ответа, но был уверен, что у нее мягкий и, наверное, чуть хрипловатый голос.