Колдун 2
Шрифт:
Начинаю высасывать из больного мозга черноту. Понимаю — инсульт ишемический, то есть кровь не потекла, тромб перекрыл сосуд рядом с ишемической бляшкой. Растворяю тромб, удаляю бляшку. Только пусть никто не спрашивает — как я это делаю, откуда знаю про бляшки и про тромбы — НЕ-ЗНА-Ю! Не знаю, откуда я это знаю! Назовите это предчувствием, назовите предзнанием, колдовством назовите, черт вас побери, хреновы ученые, которые до сих пор не могут победить ни рак, ни даже гребаный туберкулез! Главное — я убираю, я ликвидирую ту пакость, что организм накопил за шестьдесят
Сердце работает спокойнее, оно уже не такое вялое, дряблое, каким было раньше. И я ЗНАЮ, что теперь инфаркта не будет. Не грозит инфаркт этому человеку! ЗНАЮ!
Трогаю рукой голову Петра Федоровича, ощущая нормальное, здоровое тепло здоровой ауры. Его лицо стало розовым и вроде как даже помолодело. Смешно — но в его бороде вдруг проглянули черные пряди!
Сейчас он точно не выглядит на свои годы. Взрослый человек, которому еще жить, да жить. Я точно прибавил ему не менее двадцати лет жизни, быть может и гораздо больше. Как Джон Коффи убитому мышонку в «Зеленой миле». Уже и люди, которые тогда были рядом с ним умерли, а мышонок все жил, да жил…
— Очнулись? — спрашиваю я озабоченно, наклонившись над открывшим глаза мужчиной — Что же вы так? В обморок падаете! Надо быть поосторожнее. Давайте, я помогу вам подняться. Кстати, вам бы трусцой побегать, сердце потренировать. Я слышал — помогает от инфаркта!
— Он правда ходит? Митя?! Мне не приснилось?! Не привиделось? — испуганно спросил Петр Федорович, и тут шестикилограммовый снаряд приземлился ему прямо на колени, громко тарахтя и выставив хвост запятой. Ответ мой был уже в общем-то и не нужен…
Я попрощался с хозяином дома за руку, рука была твердой и теплой. И вообще он сейчас выглядел лучше, чем до моего прихода — розовый, глаза блестят, плечи расправились — человек здоров, весел и любим. Как иногда мало надо человеку, чтобы быть счастливым! Всего лишь шесть килограммов шерсти и плоти, тарахтящей как трактор. И вот — ты уже не одинок.
Вдруг задумался: а может и мне завести кота? Я тоже ведь один… И ничуть не удивился, когда услышал голос из пустоты:
— Хозяин, а мы? Мы ведь лучше кота!
Я чуть не хихикнул — так это напомнило мне об одном мультяшном персонаже. «Малыш, я же лучше щенка!» Бесы почувствовали мое веселье и тоже развеселились, а Минька довольно меня спросил:
— Хозяин, а может мы пошалим с этой курвой? Я с большим удовольствием выверну ей кишки наизнанку!
— Нет. Не трогайте ее. Я сам ей займусь. Есть у меня на нее планы…хочу проверить кое-что! — и почувствовал предвкушение в моих двух вторых «Я».
— Что, уже напел вам этот убогонький? — ядовито спросила меня бабища — Вроде как обижают его, да? Я же говорила, что так и будет! Ничего…я найду на вас управу! Кровавыми слезами умоетесь!
— Ага… — я достал телефон, деловито посмотрел на экран — Записал, как вы угрожали сотруднику правоохранительных органов. Значит, вы только что сказали, что у меня из глаз потечет кровь? Собираетесь совершить террористический
— Какой еще акт? — опешила женщина — Никакого акта! Я сказала, что жалобу на вас напишу! Причем тут кровь?!
— А вот это? Умоетесь кровавыми слезами? Это как?
— Ну…я не то имела в виду! — было видно, что женщина на самом деле испугалась. Глаза ее забегали, она побледнела и пальцы ее нервно комкали край фартука, будто не находя себе места — Ну…извините! Я не хотела!
— Пойдемте в дом! — жестко сказал я, пресекая ненужные разговоры — Обсудим ваше поведение. Заодно и парочку протоколов составим. Шагайте, шагайте!
— Какие протоколы?! За что? — еще больше испугалась бабища, но я промолчал и только лишь подтолкнул ее в литое плечо по направлению к входной двери:
— И паспорт приготовьте! И документы на дом, на участок! Быстрее! Мне недосуг тут с вами лясы точить!
За следующий час я составил три протокола (за разжигание огня в огороде, за самоуправство и за нецензурную брань в общественном месте) и отобрал одно объяснение. А когда закончил — противник был совершенно деморализован. Бабища сидела молча, и только теребила в руках застиранное полотенце, которым она видимо вытирала свою посуду.
Кстати сказать, в доме оказалось достаточно чисто — опять же, гораздо чище, чем в моем. Что привело меня в еще большее раздражение — чего это я грязью-то зарос? А еще военный! Привык уже на гражданке к хаосу, а когда-то ведь кровать застилал так, что мою укладку можно было в музее показывать! А о складку на брюках руку можно было обрезать! А теперь чего? Хожу как лох какой-то — ботинки не чищенные, на коленях пузыри, рубашка не первой свежести — точно, лох педальный, а не старший лейтенант доблестных Вооруженных сил!
Впрочем — я и есть…хмм…ну…не лох, конечно, но уже и не военный. А хожу я так потому, что на ногах целый день — либо в машине сижу, передвигаясь по рабочим делам. Работаю, в общем. От того и пузыри на коленях, и ботинки сбиты. Невозможно постоянно выглядеть так, будто собрался на вручение Ордена мужества!
Ну да, ну да…надо же себе оправдание найти…своей лени и распущенности.
Кстати, как оказалось, бабище-то всего сорок лет. Выглядит она за пятьдесят, или даже старше, но на самом деле… Интересно, какой она была в юности? С чего она вдруг стала такой мерзкой сукой? Откуда это?
Я потянулся к ауре собеседницы «колдовским» взглядом, и…едва не вздрогнул. В голове женщины клубилось неприятное, вонючее, черно-красное облако, и я как-то сразу понял, осознал — опухоль! У нее — опухоль! У нее мозг болен! Вот откуда и агрессия, и такая нечеловеческая жестокость, и нетерпимость к людям!
Когда у нее стала расти эта штука? Ведь она и замуж успела выйти, а значит — кто-то ведь ее полюбил! Такую, какая она сейчас есть — никто не полюбит. Скорее — пришибет.
— А вы кем работаете? — спросил я, и женщина тут же разразилась целой тирадой в адрес известного мне персонажа: