Шрифт:
О. ШУРПАНУ
КОЛДУН
Перевод с румынского 3. Бобырь
Аурел Кришан подтянул крошечный болтик, потом, с удовлетворением оглядев странный прибор, который был детищем его рук, обратился к своему молодому гостю, продолжая прерванный разговор.
– Ты не хочешь меня понять, Дорин... Я говорю не о времени, как его понимал Эйнштейн, а совсем о другом: о длительности. Вот, например, сон длится всего долю секунды, а нам требуется несколько минут, чтобы рассказать его, описать многочисленные и даже логически связанные события, которые молниеносно сменяются одно другим: мозг
Инженер остановился, видя, что его не слушают. Молодой пианист Дорнн Поэнару был занят: он с нескрываемым интересом разглядывал множество приборов, которыми были заполнены обе комнаты.
– Я вижу, ты превратил свою квартиру в мастерскую или лабораторию... Они тебе не мешают?
– Что? Приборы? Нисколечко. Напротив, только среди них я чувствую себя хорошо и по-настоящему как дома... Если бы я ими не увлекался, что бы мне оставалось делать в свободное время?!
Поэнару, знавший, что свободное время можно занять и чем-нибудь другим, легонько похлопал друга по плечу и улыбнулся:
– Ты совсем не изменился, Аурел: такой же чудак и выдумщик, как и всегда... Помнишь, как называли тебя товарищи в школе? Колдуном! Из-за маленьких фокусов, которые ты придумывал почти каждый день. A ceйчас, при виде всех этих странных аппаратов, я думаю, что ты еще больше преуспел в колдовстве...
Инженер опустился в кресло, закурил сигару и, отгородившись облаком дыма, задумчиво произнес:
– Гм... Действительно, мне кажется, что я похож на колдуна. Только не на такого, как Мерлин, скорее, как Эдисон... Ты знаешь, современники тоже называли его колдуном. Так вот, с помощью своих аппаратов я могу вершить такие чудеса, какие раньше полагалось делать только колдунам.
Пианист засмеялся.
– Вот как? А у меня тоже есть аппарат, с помощью которого я могу околдовывать людей: мой рояль!
На мгновение ему показалось, что инженер обиделся, но тот продолжал спокойно курить.
– Ты прав, - ответил он наконец.
– По-своему ты тоже колдун. Я понял это вчера на концерте.
– Он смял в пепельнице докуренную до половины сигарету и добавил: - А я не узнал тебя; правда, прошло уже столько лет с тех пор, как мы расстались...
– Но ты ведь знал, что я живу в этом же городе!.. Действительно, если бы я не встретил тебя вчера на концерте и сегодня не пришел к тебе... Кстати, ты хотел показать мне что-то интересное.
Аурел Кришан словно не слышал его.
– Так, значит, ты пианист... гм! Н довольствуешься тем, что исполняешь музыку? Ты никогда не сочинял сам?
– Сочинять?
– Поэнару снова улыбнулся.
– Я пробовал; все музыканты пробуют.
Инженер с отверткой в руке снова хлопотал у аппарата.
– Я люблю музыку, хотя в сущности я не меломан.
– Он положил отвертку на стол и пристально поглядел на своего друга.
– Особенно мне нравится "Кастильская серенада" Пабло Суареса; я мог бы слушать ее целыми часами...
– "Кастильская серенада"?
– Пианист призадумался на минуту.
– Не знаю, напомни, возьми несколько аккордов.
Инженер в свою очередь улыбнулся:
–
Он подошел к аппаратам, громоздившимся на столике в углу комнаты.
– Поскольку речь зашла о музыке, я хочу показать тебе один из моих приборов; уверен, что он тебя заинтересует. Это мое последнее изобретение, и не удивительно, если оно найдет применение только в твоей области. Собственно, я и пригласил тебя именно затем, чтобы показать...
Пианист подошел: ему было интересно, хотя он не мог ничего понять в хитросплетении катушек, сопротивлений, конденсаторов, транзисторов, ламп, причудливых стеклянных трубок и других бесчисленных деталей, соединенных между собой путаницей разноцветных проводов.
– Не буду докучать тебе специальными объяснениями, но кое-что сказать все-таки нужно. Этот аппарат предназначен для того, чтобы слушать, - он вполне может заменить ухо. Ты знаешь, конечно, что у наших органов чувств есть специальные центры в мозгу... Нет, не пугайся: я не собираюсь читать тебе лекцию по анатомии и физиологии нервной деятельности; хочу только напомнить, что на эти центры можно воздействовать и другими способами, кроме обычных, вызывая или изменяя специфические ощущения. Резкая боль, удар, особенно по темени, вызывают ощущение световой вспышки, когда "искры сыплются из глаз"; человеку, отравленному сантонином, все кажется фиолетовым, так как это вещество действует на зрительные центры...
Так вот, я нашел способ воздействовать на слуховые центры через осязание. Погоди, не спеши; делать замечания будешь после. Сначала я докажу тебе, что говорю сущую правду. Ну-ка, садись сюда. Теперь положи руки на эту пластину, вот так... ладони плотно прижаты, пальцы вытянуты... хорошо! Любуешься узором? Пластина неоднородна: она состоит из множества шестиугольных ячеек. Теперь включим аппарат; будь внимателен и говори мне, что услышишь.
С этими словами инженер нажал тумблер. Скорее от изумления, чем от неприятного ощущения, пианист тотчас же отдернул руки.
– Не снимай рук, Дорин, и говори мне обо всем, что слышишь. Не бойся, оно не кусается.
Поколебавшись немного, пианист снова положил руки на пластину прибора.
– Ну? Ты слышишь что-нибудь?
– Да, вальс из "Коппелии", исполняемый на рояле. Дорин Поэнару приподнял одну руку, потом другую, потом положил их снова, стараясь понять, каким образом он слышит музыку, прикасаясь ладонями к пластине.
– Можно прикасаться где угодно, "слышать" будет только акустический аппарат.
– Инженер протянул Дорину кусок воска, который уже несколько минут разминал в пальцах.
– Вот, заткни себе уши.
Пианист пожал плечами и взял воск.
– Попробую...
Он никогда еще не затыкал себе ушей воском, так что не очень доверял своему умению; но, сверх всякого ожидания, это ему удалось.
– Действительно, я ничего не слышу!
Он снова сел и, вытянув пальцы, прижал к пластине руки.
– А теперь я слышу "Балладу" Чиприана Порумбеску в скрипичном исполнении...
По движению губ он видел, что его друг что-то говорит.
– Я не слышу. Погоди, выну воск из ушей.