Колдун
Шрифт:
Впереди обоза в рассветной дымке звонко закликали весенние птахи. Усиливаясь, птичий гомон полетел по лесу. Варяжко насторожился, предостерегающе поднял руку. Птичьи крики – сигнал. Знать, наворопники что-то углядели.
Обоз быстро остановился, скучился. Пуская из ноздрей белые клубы пара, лошади фыркали, мотали тяжелыми головами. Спрятавшись за телегами и нацелясь на лес, ратники вскинули луки.
– Кто же там? – недоуменно спросил кто-то. – Половецкие степи далеко, значит, не половцы это…
А кто еще осмелится грозить великому князю на его землях?
Варяжко усмехнулся.
Впереди появился всадник. Поднимая снежные клубы пыли, он пролетел мимо первых телег и осадил лошадь возле Варяжко.
– Что всполошились? – недовольно спросил тот.
– Ошибка вышла, нарочитый, – сконфуженно пробормотал румяный молодой вершник с веснушчатым, красным от мороза носом. Варяжко его знал плохо – видать, мальчишка был из уных, только недавно попавших в дружину парней. Смущался перед нарочитым, глаз не поднимал. Даже чубатая его лошаденка, и та глядела смелее…
– Что за ошибка?
– Да на дороге старика приметили и девку с ним. Места здесь нехоженые – леса да болота, вот и подняли тревогу, – сбиваясь забормотал парень. – Ты прости, нарочитый, что понапрасну.
– Лучше напрасно встревожиться, чем неупрежденными на засаду налететь, – мягко ответил уному Варяжко. Его и самого насторожили странные вести. Мужик с девкой посреди болотины, да в сечень месяц? Подозрительная встреча!
– Старика ко мне, – распорядился он.
– А девку? – отважился вскинуть глаза младший. Потешные глаза – круглые, будто плошки, с желтыми крапинами посередке. Варяжко с трудом удержался от смешка, кивнул головой:
– И девку.
Дозорный ускакал, а обоз, повинуясь Варяжкиному жесту и громко скрипя колесами, вновь тронулся в путь.
Снег был неглубокий – зима шла на убыль, и, неспешно обогнав передовую телегу, Варяжко выехал вперед.
Нетерпеливо дернув мордой, обозная лошадь сунулась под шею Варяжкиному жеребцу. Тот весело запрядал ушами и, похваляясь статью перед кобылой, взбрыкнул холеным крупом.
– Сы-ы-ыть, Вихор! – приструнивая его, рявкнул Варяжко.
Вихор был молодой, норовистый, но зато до чего красив! Сам князь не погнушался бы ездить на таком. Варяжко купил его прошлым летом у заезжего купца. Тот хвалился, будто резвее и сноровистей этого коня у него отродясь не было. Пять кун просил…
– Доброго здоровья тебе, нарочитый, – раздался у ног Варяжко глубокий мягкий голос.
Варяжко перевел глаза на говорящего, хмыкнул. Недаром насторожились наворопники – мужик и впрямь казался странным. Нарочитый знал много племен, но из какого рода этот путник – угадать не мог. Одежей мужик походил на словена, но на шее у него болтались обереги с гусиными лапами, как у чуди, на поясе красовался кожаный карельский ремень с варяжскими
Расширенные голубые глаза девки испуганно глядели на Варяжко. От этого пристального, немигающего взгляда ему стало не по себе. Чего напугалась? Хотя, может, она с этим мужиком с малолетства наособицу жила, воев никогда не видела, вот и струсила…
Нарочитый ободряюще улыбнулся девчонке:
– Не бойся, не обидим тебя.
Она приоткрыла рот и, быстро заморгав, спряталась за спину мужика. Нет, ее, пожалуй, словами не успокоишь.
Варяжко обернулся к «греку»:
– Ты кто таков будешь и куда путь держишь?
– Я-то? – подставляя к уху ладонь лодочкой, переспросил тот и, расслышав вопрос, обрадованно закивал: – Я в Полоцк иду. К княжне Рогнеде.
– И зачем тебе княжна понадобилась? – удивился Варяжко.
– Мне не она, ведун ее надобен, – охотно отозвался тот. – Настена медведя-шатуна в лесу увидала – с тех пор не говорит и не ест совсем. Знахарки наши сказали – Исполох в ней живет. А Рогнедин ведун от всего излечить может. Вот и идем к нему.
Значит, девку зовут Настеной, и она испугалась вовсе не воев, а медведя-шатуна… Варяжко улыбнулся. Эти двое ему понравились. Особенно было жаль девчонку – худая, слабая, а в глазах не видать ничего, кроме страха. Он представил, каково все время жить в страхе, поежился. Нарочитому не часто доводилось пугаться, но ощущение помнилось долго. Противное ощущение…
Выжидающе глядя на него, мужик часто моргал жгучими глазами, и, удивляясь самому себе, Варяжко неожиданно предложил:
– Садитесь на последнюю телегу. Довезем до Полоцка.
Путник недоуменно вскинул брови, принялся отказываться:
– Что ты, нарочитый… Что ты… У нас и денег-то в уплату за довоз нет…
– Садись, говорю! – беззлобно рявкнул на него Варяжко.
– Не слышишь, что сказано?! – подхватил его слова веснушчатый дозорный. Тот самый, круглоглазый.
Под его гневными словами путник сник и, прихватив Настену за руку, поспешно потащил ее к последней телеге. Уступая им место, сидящие с краю лучники потеснились. Краем глаза Варяжко увидел, как на воз подняли девку и как она мгновенно с головой забилась под шкуру.
Он нахмурился. Вот ведь угораздило несмышленую налететь на медведя! Интересно, кем ей доводится «грек» – отцом иль мужем? Для мужа, пожалуй, староват…
Мысли промелькнули в голове Варяжко и тут же пропали. Какая ему-то разница? Его дело – в сохранности доставить к Рогнеде Ярополковы дары, а не гадать о похожей на тень девке.
Ледяное русло тянулось прямо до самой темноты, а под закат принялось чудить – петлять по лесу, выделывая сложные кренделя и обходя каждую горочку.
– Пора остановиться, – напомнил Варяжко Потам, старший ратник. Потам был отменным бойцом. Он долго воевал вместе со Святославом – отцом Ярополка – и Владимира и походную жизнь знал лучше других.