Колдун
Шрифт:
– Не тебе о вине болтать! Судить меня может только болотник, которого я убил.
В глазах нежитя промелькнуло недоумение:
– Болотник? А я кто же, по-твоему?
– Нежить. Мертвяк.
– И с каких это пор ты стал в нежитей верить? – Волчий Пастырь вытянул под столом длинные ноги, откинулся к стене. Из-за связанных сзади рук он сидел немного боком, и поэтому Варяжко казалось, что пленник смотрит куда-то мимо него. – А что, коли не утоп я в том болоте – выбрался? В это поверишь?
– Нет.
– Тогда слушай, – скосился на нарочитого Пастырь. –
– Кто? Кто? – переспросил Варяжко. Поневоле рассказ пленника стал занимать его.
– Те, кто подальше от людей живет, в лесу. Они меня выходили и к себе взяли. А коли мне не веришь, спроси у моего побратима, что в порубе остался.
Все еще сопротивляясь разумным речам пленника, Варяжко возразил:
– В порубе оборотень сидит. Что с ним разговаривать!
– Какой оборотень? – Брови пленника поползли вверх, лоб прорезала глубокая складка. – Его уж чем только ни морили, чтоб в волка обратить, а он как был человеком, так и остался. Спроси у кого хочешь…
Постепенно Варяжко стал успокаиваться. Если подумать, то объяснение Выродка было разумно, разве не мог болотник выжить? Разве мало скрывалось по лесам сбежавших от жестокости хозяев смердов и разве не могли они втайне от людей собраться в целое лесное печище?
И только он расслабился, понимая, что нелепый бред про Волчьего Пастыря и оборотней всего лишь выдумки напуганных волками лапотников, как, резко подавшись вперед, болотник лег локтями на стол:
– А теперь, когда ты очухался, пора к делу переходить!
Варяжко отшатнулся от перекошенного ненавистью лица пленника. Неужели этот озлобленный на весь свет человек – Настенин брат? Губы нарочитого округлились, выпуская на волю единственное слово:
– Егоша…
Болотник вздрогнул. Скорбная тень пробежала по его лицу, утонула в бездонных черных зрачках.
– О ком ты, нарочитый?
Его равнодушный голос не обманул Варяжко. Что-то шевельнулось в душе нарочитого, и теперь перед ним оказался не просто пленник, а Настенин брат. Она-то небось его уже оплакала… А как здорово было бы прямо из Порешек рвануть в Полоцк, отыскать там Настену и показать ей братца! Тогда она простила бы Варяжко, обняла, прижалась, как когда-то давно…
Нарочитый отогнал сладкие мечты. Настена, верно, уже в Киеве, вместе с Рогнедой. Пируют за княжьим столом и о нем не вспоминают. Девичья память коротка… Он встал, зашагал по горнице. Коли он поспешит, то успеет застать Настену в Киеве. То-то она удивится, узнав, что ее ненаглядный братец прозван в народе Волчьим Пастырем! Небось тогда станет меньше виноватить Варяжко…
– Ты на пойманного зверя похож, – напомнил о себе болотник.
Нарочитый остановился перед ним, взглянул свысока:
– Сегодня же поедем в Киев! Егоша ухмыльнулся:
– Чего ж ты так торопишься меня на тот свет спровадить? Неужто
– Глупости! – отмахнулся нарочитый. – Ярополк тебе не поверит.
– Думаешь?! – Болотник склонил голову к плечу и вдруг резким движением рванул зубами срачицу. Расползаясь, ткань затрещала. Сквозь прореху проглянул жуткий, потемневший от времени шрам. Варяжко закусил губу.
– У меня есть чем его убедить, – кивнул на свою обнаженную грудь болотник. – А вот чем тебе оправдаться?
– Мне оправданий не надо. – Варяжко отвел глаза в сторону – стыдно было глядеть на след подлого ножа. – Видоков много – любой расскажет, как ты скотину воровал.
– Князь не глупее тебя. Думаешь, он в оборотней поверит? Не-е-ет… – Болотник хитро прищурился. – Я свою вину отрицать не стану. Скажу – голоден был, а к людям идти боялся, – он поймет. После того, что вы со мной сотворили, мало кто к людям вернуться отважится…
Варяжко чувствовал, как слова болотника стискивают его, словно створы огромного капкана. Конечно, убедить Ярополка Выродок не сумеет, а если и сумеет, то все равно смерти не избежит. Что для князя его жизнь? Травинка в руке: согнул пальцы – и нет ее. Ярополку слухи о Волчьем Пастыре куда как страшнее. И казнить он будет не болотника, а Волчьего Пастыря….
Варяжко покосился на парня. Запрокинув к потолку голову, тот хладнокровно рассматривал развешанные по стенам пестрые ковры. Бедная Настена… Второй раз ей придется потерять брата… И как угораздило ее родителей произвести на свет этакого ублюдка? Всем он жизнь портит, всем дышать мешает. Сестра о нем все глаза выплакала, а он и не вспомнил о ней ни разу!
Варяжко хмыкнул и небрежно сказал:
– Настена, сестрица твоя, нынче в Киеве. С Рогнедой приехала…
Он не успел закончить. Болотник взвился с лавки, перемахнул через стол – Варяжко и меч вытянуть не успел, – сшиб нарочитого наземь и придавил его горло коленом. Зеленые всполохи вонзились в душу Варяжко.
– Что ты сказал?!
– Настена, – безуспешно пытаясь выбраться из-под тяжелой, словно каменной, ноги болотника, прохрипел нарочитый, – в Киеве.
Он не боялся. Чуял, как давит на горло Егошина нога, но не боялся. Может, болотник прыгнул так быстро, что он и напугаться не успел, а может, где-то глубоко внутри ведал – Выродок не убьет его.
Тот, и верно, поднялся. Кряхтя, Варяжко сел, потер горло. Сила и ловкость болотного парня ошеломили его.
«Из-за этакой сноровки его нежитем и прозвали», – подумал, а вслух спросил:
– Ты почему меня не убил?
– А зачем? – пустым голосом ответил болотник. Он уже успокоился, и только жилка на шее все еще нервно подергивалась. – На дворе полно твоих людей, а у меня руки скручены. Что толку тебя убивать, коли сам уйти не сумею?
– Хотя бы в отместку за прошлые обиды, – предположил нарочитый.