Колдун

Московкина Анна

– А коли без колдуна?
– мрачно спросил Бажай.

– Попробуем сами пробиться.

– Угу сами.
– Встрял Волчатник.
– Там и сгинете. Здесь сроду без колдунов проходу не было. Как есть сгинете.

– Ну, коли сгинем, так помянешь.
– Нисколько не помрачнев отшутился Радмир, поправил заплечный мешок и первым заскользил по сверкающему снежному покрову к кедровой горке.

– Радмир родился в этих горах.
– Напомнил смурному Бажаю Малой.
– Он знает дороги.

– Кабы дороги его знали...
–

махнул рукой старшой купец.

Не он один ходил с потемневшим лицом, Весса, и так не слишком разговорчивая, напрочь замолчала, лишь изредка перекидываясь словом с невесткой. Когда женщины остались одни, она яростным шепотом накинулась на Емелу.

– Уйдем!

– Нет.
– Ответил ей невестка.

– Уйдем, а если они действительно колдуна приведут!

– Тогда мы посмотрим, что это за колдун.

– И что? Прикажешь его убить, если это окажется не тот колдун? Зачем тогда все это? Чтобы попасться по глупости?

– Замолчи.
– Девушка прикрыла рот, но смотрела на Емелу зло и напугано.
– Уйти сейчас тоже странно, меч при мне они считают мужненым. Пусть считают и дальше. Мы здесь две беззащитные бабы, нам нужен этот обоз.

Весса набросила доху и выскользнула из корчмы. Она зло пнула попавшийся ей на дороге ком снега и побрела по двору.

– Эй! Куда путь держишь, сударыня?
– Ревун стоял в воротах конюшни.

– Куда надо туда и держу, - сквозь зубы процедила она, да так тихо, что мужчина не услышал.

Весса смотрела на него, будто сквозь пелену. Ревун широко улыбнулся веселым ртом, вокруг которого росла светлая щетина, поправил шапку на соломенных волосах и вернулся чистить коня. Девушка зашла за конюшню, присела на корточки, и задумчиво стала выводить пальцем незамысловатые узоры на снегу, вокруг узоров мелкой продресью появлялись точки. Это топили снег горячие слезы.

Весса черпанула горсть снега, прижала к лицу, судорожно глотнула воздуха. Но дышать будто было нечем. Далеко был дом, далеко привычная жизнь, разрушенная до последнего камешка. Последний мост горел за спиной, и поздно было бежать по нему назад - оступишься, канешь в пропасть или опалишься до смерти.

Емела подошла неслышно, подошла и села рядом, Весса уткнулась ей в плечо и заревела еще пуще.

Морозец встал трескучий, зато пустил на землю колючее зимнее солнце, оно совсем не грело, но все же радовало. Волчатник взял лыжи и ушел на охоту, Весса с Емелой сидели у огня, Весса ловко штопала мужские рубахи, не особо разбирая, где чья, зато занимая руки работой. Емела тоже что-то проделывала с ниткой и иглой, но Ревун заметил, что она совсем не умеет шить. Готовила вдова тоже неохотно и неумело, с трудом управляясь с ножом.

– Соскучились?
– Радмир со стуком распахнул дверь, - а я колдуна привел!

Весса с трудом подавила желание закрыться рубашкой, но любопытство победило. У колдуна были косые желтые

глаза, и чуть выступающие вперед клыки.

Он посмотрел на Вессу, перевел взгляд на Емелу...

– Лавт Борец, - представился колдун.

– Весса.

– Емела.

– Ревун.

– Это прозвище?

– Да. А Борец прозвище?

– Прозвище. Ох... огонечек. Поесть бы чего, мороз нынче, даже душа замерзла.

– И где наши тебя нашли?
– недоверчиво спросил Ревун.

– В Ордене, я с поручением туда ездил, да в деревне задержался, у них там старейшина заболел, вот и вам свезло, что я припозднился.

– И верно повезло.
– Ошек скинул одежку и блаженно вытянул руки к огню, - долго мы конечно ходили.

– Я уж думал вас там волки схарчили.
– Бажай видно не знал радоваться или гневаться. Потрепал бороду да видно решил выбрать первое.
– Ну да ладно, завтра до рассвета выходим.

Спать легли рано. Борец вышел на улицу, подставил лунному свету бледное лицо.

– Ждешь?
– спросил он у Вессы, сотворившейся из темноты.

– Мало чести. Ходила... задок проведывала. Так откуда ты здесь?

– Я же сказал.

– А я слышала... Неужели правда?

– Представь себе. Не думал, что еще свидимся...

– Я тоже.

– Лавт...

– Что?

– Как он?

Борец повернул голову и посмотрел на девушку. Он ведь даже не сразу ее узнал, да и имя было теперь другое. Но столько отчаянья было в ее голосе, сколько и надежды, пожалуй. Хотя бы весточку, новость...

Вот только радостных новостей он не принес.

– Жив.
– Коротко ответил Борец.
– И уже наверно далеко. Как и ты.

– Борец.
– Она вцепилась колдуну в рукав, умоляя.

– Не сейчас.
– Проговорил он одними губами и повел ухом.
– Пойдем внутрь, завтра рано подниматься.

Весса оглянулась на стареющую луну... Мост позади перестал гореть... может и не обрушится, может получиться еще пробраться назад, преодолеть пропасть. Вернуться домой.

Судьба горазда на злые шутки. Ей нравится поставить человека посередке и заставить выбирать. Да так, что шаг в одну сторону рушит дорогу в другую. И кто знает, какой шаг будет верным.

Но человек не может долго балансировать на лезвии меча, он судорожно глотает воздух и принимает решение, сходя в выбранную сторону. И тогда судьба смеется еще раз, дразня показывает, что вернуться еще можно. Или напоминая от чего отказался.

Весса смотрела на Лавта Борца, ехавшего перед ней. Утром Борец попросил ее об одной услуге, девушка выполнила просьбу. Для этого Борцу пришлось пообещать, что он все расскажет. Останется с ними после перевала на одну ночевку.

Емеле не нравились переглядки колдуна и спутницы, но вдова молчала. Она снова спрятала скорбный платок под замшевой, отороченной мехом, шапочкой.