Колдун
Шрифт:
— Ну? — спросила Дортека, когда Марика вернулась.
— Что-то мне там показалось. Я не смогла установить контакта, но что-то я все же почувствовала. Я двигалась вниз по течению.
— Надо ли мне доложить в Акард?
— Не думаю. Если это был чужой корабль и если он полетит вдоль восточного рукава вниз, то они его и сами скоро увидят.
— Это мог быть незапланированный патруль.
— Вполне возможно.
Темный корабль из Акарда пролетал над их владениями каждые три дня.
Доклад его неизменно гласил одно и то же: кочевники
По слухам, Серк уже подверглись нападению.
— Похоже, Серк потеряли своих союзников, — сказала Марика, когда они с Дортекой прочли несколько подобных донесений.
— Для них кочевники — уже отработанный материал. Но все же это создаст нашим кузинам досадную помеху.
— Не понимаю, чем Серк их купили. Так долго держать этих дикарей на грани смерти и истощения!
— Я думаю, — сказала Дортека, — что Серк рассчитывали победить нас в тот год, когда пал Акард. Разведка сообщает, что они собирались взять Акард малой кровью и после этого без труда дойти до самого Макше. В то время в Макше, разумеется, не смогли бы отразить нападение. Они не учли только одного — тебя. Ты убила их главную силту и уничтожила самых лучших их охотниц. У них просто не осталось сил, чтобы закрепить победу.
— Так зачем же они продолжали эту войну, если их план не удался?
— Психологический момент. Тот, кто всем этим заправляет, занимает высокое положение в иерархии Серк. Этот кто-то очень стар. А старая силта не признает поражений. По мне, так есть данные, говорящие за то, что и сейчас у них во главе стоит все та же старая силта.
— Но сейчас-то она должна понять, что пора попробовать что-нибудь другое. Или сдаться.
— Она не может сдаться. Она может лишь совершать все большие безрассудства, глядя, как наша Верховная жрица предугадывает все ее хитрости.
— Почему?
— Весь мир знает, что происходит, Марика. Пусть даже все отказываются признавать то, что видят. Наша гипотетическая Советница Серк не может позволить себе потерять лицо, признав свое поражение.
Рейгг — гораздо более слабая община, чем Серк. Теоретически мы не можем взять над ними верх.
— И что же вы думаете по этому поводу?
— Я боюсь, Марика.
Это был редкий случай, когда Дортека говорила совершенно искренне.
— Все это продолжается почти восемь лет. Когда эта война еще только начиналась, серкские Советницы были уже стары. Сейчас они, должно быть, совсем одряхлели. А дряхлая мета совершает поступки, не думая о последствиях, поскольку не ей придется их расхлебывать. И Градвол тоже меня пугает. Она демонстрирует полнейшее пренебрежение к форме своих поступков и их последствиям, не имея даже такого оправдания, как дряхлость. То, как она протаскивала тебя…
— Разве я не оправдала ее ожиданий, Дортека?
— Не в этом дело.
— Именно в этом. Градвол
— Некоторые убеждены, что твоя критическая роль в том и состоит, что ты уничтожишь общину.
— Опять это суеверие насчет Джианы? Оно что, всегда будет меня преследовать?
— Забудем ненадолго о легендах и суевериях, хотя это тоже способ объяснять непонятное. Рассмотрим твои личные качества. Ты наименее самоотверженная силта из всех, кого я когда-либо встречала. Я не вижу в тебе ни капли преданности общине или идеалам силт. Ты притворяешься.
Прикидываешься. Меняешь разные маски. Но тебя окружают меты, которые способны видеть сквозь маски и тени, Марика. Ты никого не сможешь убедить в том, что ты всего лишь несчастный маленький щеночек из Верхнего Поната.
Марика нервно заметалась по комнате. Ей хотелось найти какой-нибудь аргумент, опровергающий доводы Дортеки, но она не могла придумать ничего такого, что прозвучало бы достаточно убедительно.
— Ты используешь Рейгг, Марика.
— Рейгг сами используют меня!
— Так и должно…
— А я так не считаю, Дортека! Можете рассказать это Градвол, если хотите! Хотя я уверена, что она и так знает.
Грауэл прислушивалась к этой беседе, все больше и больше нервничая.
Она боялась, что конфликт в конце концов перестанет быть словесным.
Дортеке все труднее и труднее становилось сдерживать раздражение.
Марика изо всех сил старалась покрепче привязать к себе Грауэл и Барлог. Снова и снова она подбрасывала им такие задачки, что охотницам приходилось выбирать между верностью общине и верностью лично ей.
Каждый раз они выбирали ее. Марика надеялась, что это войдет у них в привычку. Быть может, настанет день, когда им придется сделать этот выбор еще раз при весьма затруднительных обстоятельствах.
Несмотря на то что Марика была знакома с этими двумя охотницами всю свою жизнь, знала она их не слишком хорошо. Иначе давно бы поняла, что нет никакой необходимости сомневаться в их лояльности.
Барлог вошла в комнату:
— Сообщение из Акарда, Марика.
— Рановато, правда?
— Да.
— Что это?
— Они кое-что увидели.
— Опять неизвестный корабль?
— Нет. На этот раз, по-видимому, готовится наступление кочевников в районе Мортского тракта. Вывод сделан на основе двух независимых наблюдений.
— Ну, для нас это не проблема.
Мортский тракт давно уже превратился в заброшенную звериную тропу, скрытую под десятифутовой толщей снега. Когда-то он связывал Критцу с аванпостом торговцев на реке Нейбор, в семидесяти милях к западу. По Нейбору проходила западная граница владений Рейгг в этой части Поната.