Колдун
Шрифт:
Он обвел взглядом идеально чистую черно-белую кухню, на которой, кажется, ни разу и не ел, налил себе стакан воды и жадно выпил, глядя на большой аквариум, где из-за стекла на него лениво смотрела одна единственная рыбка, отливающая желтыми боками:
– Уезжаем мы с тобой, Кузьма Дормидонтыч, пожили в столице и хватит!
Рыбка, дернувшись, стукнулась в стенку аквариума и, сделав круг, спряталась в камнях.
– А кто тебя спрашивает? Да, квартирка поменьше будет, – Трофим достал из шкафчика прозрачный пакет, – Пока вон вообще, считай, палатка,
Он положил пакет на стол, решив оставить рыбку на потом, прошел в спальню и вытащил из-под кровати дорожную сумку и свой рабочий рюкзак. Только самое необходимое. Покидал туда смену одежды, задержался в кабинете, выгребая в сумку содержимое сейфа, туда же, не глядя, смахнул зелья и травы. Потом натянул джинсы, чистую темную майку и кожаную куртку. Все. Ключи от машины, ключи от дедова дома – он похлопал по карманам. И Кузьма Дормидонтыч. Больше в городе его ничего не держало.
– Лейтенант Иванов, доброй ночи, – козырнул Трофиму довольный гаишник, останавливая на въезде в Воронежскую область, – Документики, пожалуйста.
Трофим сжал пальцы на руле, закрывая глаза. Продержаться. Только бы продержаться, пока в крови сгорают остатки зелья, потом легче будет. Мягкий южный говорок представителя власти, надо сказать, Трофиму нравился. Сам он от такого произношения, понятное дело, давно избавился, но слышать все равно было приятно.
– Да, сейчас, – криво улыбнулся он и потянулся к бардачку за правами.
Лейтенант поправил фуражку, взял права и посветил на них фонариком:
– Почему нарушаем, Трофим Никитич? Непорядок.
– Я не нарушал, товарищ лейтенант, – тяжело выдохнув, ответил Трофим.
– Фара у вас левая не горит, вы уж займитесь, поменяйте лампочку.
И он, хохотнув, вернул документы, а Трофим скрипнул зубами. Знал бы этот представитель власти, что только что чудом в живых остался, наверное, ему было бы не смешно.
– Исправлюсь, товарищ лейтенант, скоро светает, а как доеду до места, обязательно…
Трофим с силой растер лоб и оскалился.
– Счастливого пути, – пожелал ему вслед тот, – Осторожнее на дороге.
– Обязательно, – дернул подбородком Трофим и, сдерживая себя, аккуратно выехал обратно на дорогу.
– Нервы ни к черту, – повернулся он к своему пассажиру. В маленьком пакете, наполненном водой, медленно двигал плавниками Кузьма Дормидонтыч, зыркая на Трофима своими выпученными глазами.
Трофим откинулся на сиденье, прикрыв глаза:
– Телефон зря сломал, как без навигатора съезд искать? Я и был там последний раз лет пятьдесят назад… Поди, столько всего настроили, что уже и не найду. Что говоришь?
Он посмотрел на безмятежно шевелящего плавниками Кузьму.
– Новый купить? Хорошая мысль, – кивнул он, – деньги еще снять нужно на первое время.
Рыбка дернула хвостом.
– Не это говоришь? – усмехнулся Трофим, – Думаешь, зачем я согласился на последний заказ? Знал же, дурак, чем все может кончиться! Думал, хватит опыта, переборю себя, сдюжу… Нет, Кузьма
Он мотнул головой и прибавил скорость на пустой дороге. Остановился только на заправке, когда солнце окончательно вышло из-за горизонта. Нужно было перекусить и умыться. Трофим заглушил мотор, на мгновение прислонился лбом к рулю, пытаясь выкинуть из памяти прошедшие сутки, и повернулся к Кузьме.
– Тебе взять чего? Гамбургер? Газировку? – Спросил он, старательно подражая воронежскому говору, смягчая букву «г» и растягивая слова, а потом хохотнул и легонько ткнул пальцем в пакет.
– Не злись, вот такое у меня дурацкое чувство юмора. Сейчас приду, никуда не уходи.
Трофим вылез из машины и потянулся. Рядом заправлялась огромная фура, а больше на заправке никого не было. Он оглядел колонку, взял пистолет и вставил в бензобак. А потом неторопливо вошел в здание.
– Вторая до полного, – протянул банковскую карту сонной полной женщине за прилавком, – Двойной эспрессо и хот-дог.
Она молча посмотрела на карту, потом на него и недовольно ответила:
– По карте до полного не льем. Мне надо предоплату списать, откуда я знаю, сколько вам? Или наличку оставляйте, или берите литрами.
– А вы заправьте, а потом все сразу спишите, – предложил устало Трофим, – Карта вон она, у вас, никуда не девается.
– Вдруг там денег нет? – прищурилась продавщица, – Откуда я знаю, я вам налью, а вы не заплатите.
Трофим прикрыл глаза. Отвык он от того, что ему сразу не подчиняются? Или вчерашнее задание дает о себе знать такими всплесками ярости? Что-то последнее время их слишком много, этих всплесков. Чувствуя, как начинает подниматься изнутри волна гнева, он дернулся.
– Как вас зовут?
– А? – удивилась женщина.
– Меня вот Трофим, – он повел плечами под кожаной курткой, чувствуя жар, побежавший по позвоночнику, и усилием воли его подавил, – Устал, как черт! Вторые сутки на ногах.
Продавщица вдруг улыбнулась:
– Я Маша, вы простите, но там камера, – она ткнула пальцем под потолок. – Я не могу правила нарушать, уволят. А дома два нахлебника кушать просят. Не выспалась еще тоже, вторую смену подряд стою, вот и…
– Я … ладно, – Трофим сглотнул, борясь с желанием взять женщину за шею двумя пальцами и переломить ей позвонки. Он засунул руку в карман и вытащил гору мелочи, в которой мятым шариком лежали пять тысяч.
– Этого хватит? – аккуратно расправил он купюру на прилавке, сдерживая дрожь в руках.
– Отлично! Так-то у нас еще банкомат недавно поставили, можно было снять, если б не нашлась наличка, все время про него забываю, – она указала вглубь зала, и Трофим почувствовал, как унявшаяся было ярость снова возвращается.
– Кофе с собой? – повернулась к нему спиной Маша, заправляя кофе-машину.
– Да, – хрипло ответил он, внимательно следя за каждым ее движением, готовый сорваться в любой момент, а потом неожиданно спросил: