Колеса
Шрифт:
Когда Адам перед отъездом прощался с гостеприимным хозяином, тот сказал:
— Нам почти не удалось поговорить, Адам. А хотелось бы. Не возражаете, если я позвоню на следующей неделе?
Адам ответил, что будет рад.
Ровины, с которой Адам простился ранее за двумя закрытыми дверьми, нигде не было видно.
Глава 16
— О Боже праведный! — воскликнул Адам. — Я же совсем забыл позвонить жене. — И он виновато подумал, что еще в субботу утром намеревался позвонить Эрике, чтобы помириться.
— А может, нам свернуть с шоссе и поискать телефонную будку? — спросил Пьер Флоденхейл. Они ехали на юг по федеральному шоссе № 75 и находились в пригородах Флинта. Пьер вел автомобиль Адама от самого «коттеджа». Дело в том, что молодой гонщик приехал туда не один, но его спутник отбыл раньше, поэтому Адам охотно предложил Пьеру подвезти его и вместе вернуться в Детройт. И когда Пьер, в свою очередь, предложил Адаму сесть вместо него за руль, тот обрадовался, так как это позволило ему немного подремать.
Между тем на землю спустились сумерки. Фары их автомобиля пронзали темноту, как и фары других машин, возвращавшихся из-за города.
— Нет, — сказал Адам. — На это уйдет слишком много времени. Давайте не будем останавливаться.
Адам протянул было руку, нащупывая трубку радиотелефона, который был установлен у него под щитком приборов. Они ведь скоро въедут в Большой Детройт, и вполне возможно, что у Эрики, как обычно в течение недели, включен на кухне радиотелефон. Но Адам опустил руку, решив все же не звонить. Он чувствовал, что начинает нервничать при одной мысли о разговоре с Эрикой; нервозность все сильнее охватывала его, когда через полчаса они миновали Блумфилд-Хиллз и вскоре свернули с автострады на запад, в направлении озера Куортон.
Сначала он хотел, чтобы Пьер довез его домой и на этой же машине отправился к себе в Дирборн. Но потом Адам предложил Пьеру зайти и обрадовался, когда тот согласился. Так, подумалось Адаму, он хоть будет под прикрытием гостя, когда окажется лицом к лицу с Эрикой.
Но ему не нужно было волноваться.
Когда автомобиль, скрипя тормозами, застыл на посыпанной гравием площадке перед домом Трентонов, вспыхнул свет, распахнулась дверь, и навстречу ему выпорхнула радостная Эрика.
— Здравствуй, милый! Я так соскучилась по тебе! — Эрика поцеловала мужа, тем самым давая ему понять: субботний инцидент исчерпан и не стоит вспоминать о нем.
В тот момент Адам не мог только знать, что хорошее настроение Эрики частично объяснялось причудливыми часиками, которые были у нее на руке и которые она в очередной раз «прихватила» в магазине, пока муж был в отъезде.
Между тем Флоденхейл вылез из машины, и Адам представил его Эрике.
Эрика одарила гостя своей очаровательной улыбкой.
— Я видела вас во время автогонок. — И добавила: — Если бы я знала, что вы везете Адама домой, то, наверное, очень бы нервничала.
— Пьер ездит намного медленнее меня, — заметил Адам. — Он даже ни разу
— Как скучно! Надеюсь, хоть у вас там было веселее.
— Не так чтобы очень, миссис Трентон. По сравнению с другими компаниями, в которых мне доводилось бывать, здесь все было спокойно. Это, наверное, всегда так, когда собираются одни мужчины.
«Только не перебарщивай, дружок!» — чуть не вырвалось у Адама. Он почувствовал, как Эрика бросила на Пьера испытующий взгляд: видимо, молодой гонщик не привык общаться с умными, проницательными женщинами. Однако Эрика явно произвела впечатление на Пьера — она выглядела такой молоденькой и хорошенькой в своем шелковом брючном костюме, с длинными пепельными волосами, рассыпанными по плечам.
Войдя в дом, мужчины смешали себе по коктейлю и отправились с ними на кухню, где Эрика приготовила сандвичи с яичницей и кофе. Адам оставил Пьера с женой; ему надо было позвонить куда-то, а также подобрать материалы, над которыми, несмотря на усталость, он собирался поработать ночью, чтобы подготовиться к завтрашнему утру. Когда Адам вернулся, Эрика внимательно слушала Пьера, рассказывавшего об автогонках, — на этот раз, видимо, более подробно, чем в «коттедже».
Перед Пьером лежал лист бумаги, на котором он изобразил гоночную трассу:
— …так вот, когда выходишь на отрезок перед трибунами для зрителей, важно нащупать строго прямую колею. Если на скорости двести миль в час машина начнет «рыскать», потерянное время уже не наверстать. Обычно ветер дует под углом к треку, из-за чего приходится теснее прижиматься к стене, ну прямо в обнимку со старой доброй стенкой…
— Я наблюдала, как это делают гонщики, — заметила Эрика. — От одного вида у меня мурашки бегут по спине. А если на такой скорости зацепить стену…
— Уж если такое случится, лучше удариться боком, миссис Трентон. Мне, например, пришлось познакомиться с несколькими стенками…
— Зовите меня просто Эрика, — сказала она. — Неужели и такое случалось?
Адам забавлялся, слушая Пьера. Он несколько раз брал Эрику с собой на гонки, но никогда не замечал, чтобы она проявляла к ним такой интерес. Ему подумалось: наверное, это потому, что Эрика и Пьер инстинктивно прониклись симпатией друг к другу. Да это было и заметно: молодой гонщик так и сиял, по-мальчишески реагируя на проявляемый Эрикой интерес. Адам был благодарен случаю за то, что ему удалось восстановить душевное равновесие, не оказавшись в центре внимания жены. Хотя он и вернулся домой, мысли о Ровине не покидали его.
— Каждый трек, на котором проходят гонки, Эрика, — говорил Пьер, — гонщик обязан знать ну как… — Он замешкался, подыскивая сравнение, и добавил: — Как музыкант свой инструмент.
— Или как мужчина женщину, — произнесла Эрика. Оба рассмеялись.
— Надо знать каждую кочку, каждую ямку, как меняется поверхность трассы от жарких солнечных лучей или под воздействием мелкого дождика. Поэтому беспрерывные тренировки, гоняешь и гоняешь, пока не нащупаешь наилучший и самый быстрый вариант.