Колеса
Шрифт:
Еще одна примечательная черта Иоланды заключалась в том, что в бюстгальтере и трусиках она весила добрых сто килограммов.
Когда год назад Смоки впервые увидел ее в банке, он сразу почувствовал в ней потенциального союзника. Затем он позвонил Иоланде по телефону и пригласил ее на ленч — так завязались между ними дружеские отношения. Теперь они встречались приблизительно раз в два месяца, а в промежутках он посылал ей цветы или сладости, которые Иоланда поедала килограммами; дважды Смоки приглашал ее провести ночь в мотеле. Об этом он предпочитал вспоминать
— Наши ревизоры готовят оперативную проверку товарных запасов торговых фирм, — сообщила она ему накануне по телефону. — Я подумала, что тебе следует это знать: твое имя значится в списках.
— Когда ревизоры начинают работу? — спросил Смоки, тотчас насторожившись.
— Завтра с утра, но этого никто не должен знать. — И Иоланда добавила: — Я не могла позвонить раньше, потому что пришлось работать допоздна, а говорить по телефону из банка, думаю, не следовало.
— Ты умница. И большой у них список?
— Восемь коммерсантов. Я списала имена. Зачитать их?
— Пожалуйста, детка, — сказал он, благодаря судьбу за то, что она наделила Иоланду подобной предусмотрительностью.
Смоки вздохнул спокойнее, узнав, что стоит в списке на предпоследнем месте. Если ревизоры, как обычно, будут действовать в такой последовательности, то они появятся у него самое раннее через три дня. Значит, у него есть два дня, что, в общем, немного, но все же лучше, чем если бы они нагрянули на другое утро. Он записал имена других торговцев. Трое из них были знакомы ему, и он постарается их предупредить: когда-нибудь они отплатят ему услугой за услугу.
— Молодец, детка, что позвонила, — сказал он Иоланде. — Что-то мы с тобой давно не виделись.
Разговор окончился заверениями в самых теплых чувствах, и Смоки понял, что за эту информацию придется провести с Иоландой ночь в мотеле, но игра стоила свеч.
Рано утром он вызвал к себе Лотти, которой тоже иногда оказывал определенные услуги, тем не менее она ни разу не назвала его иначе, как «мистер Стефенсен, сэр». Результатом этого вызова и был ее доклад о том, что фирма Стефенсена оказалась в таком положении, когда ее могут обвинить в «нарушении доверия».
«Нарушение доверия» состояло в том, что Смоки, продав машины, не перевел выручку в банк, который предоставил ему заем на их приобретение. Банк рассматривал автомобили как обеспечение под предоставленную им ссуду и, не получая информации об их продаже, имел все основания считать, что машины преспокойно стоят у Смоки. На самом деле он продал автомобилей на сорок три тысячи долларов.
За последние недели он, правда, сообщил банку, что продал несколько машин, но сообщил далеко не обо всех, и ревизоры, которых банки и финансовые компании периодически насылают на должников, неизбежно обнаружат их отсутствие.
Бывший гонщик в раздумье почесывал бороду.
Как и все торговцы автомобилями, Смоки знал, что торговая фирма естественно,
Объяснялось это тем, что за каждый новый автомобиль, приобретенный для продажи, торговец должен платить наличными и деньги он обычно одалживает у банков или финансовых компаний. Но иногда этого недостаточно. Иной раз торговцу не хватает денег, а они требуются, чтобы при благоприятной торговой конъюнктуре закупить побольше автомобилей или покрыть текущие расходы.
В таких случаях торговцы нередко затягивают оформление отчетной документации о продаже. Другими словами, торговец получает деньги за проданный автомобиль, а потом раскачивается неделю-другую, не очень торопясь сообщить об этом своим кредиторам — банку или финансовой компании. Тем временем он свободно распоряжается вырученными от продажи деньгами. Более того: за это время он может еще что-нибудь продать и тоже потянуть с оформлением бумаг, что позволит ему — пусть временно — воспользоваться и этими деньгами. Одним словом, торговец ведет себя как фокусник-жонглер.
Банки и финансовые компании знают о таком «жонглировании» и до определенной степени закрывают на это глаза, позволяя торговцам ненадолго — и неофициально — «выходить из доверия». Однако они едва ли примирятся с такой крупной суммой, какую сейчас скрыл от них Смоки.
— Лотти, — мягко произнес Смоки Стефенсен, — нам придется вернуть в магазин несколько автомобилей, прежде чем сюда нагрянут ревизоры.
— Я знала, мистер Стефенсен, сэр, что вы это скажете. Поэтому список готов, вот он. — И бухгалтерша протянула через стол два скрепленных листа бумаги. — Здесь все наши продажи за две последние недели.
— Умница! — Смоки пробежал список глазами, с удовлетворением отметив, что против каждой фамилии Лотти написала адрес и номер телефона, а также модель проданной машины и цену. Смоки стал отмечать галочкой тех клиентов, которые жили не очень далеко.
— Мы оба сядем на телефон, — сказал Смоки. — Для начала я отметил четырнадцать фамилий. Я возьму на себя семь первых, вы обзвоните остальных. Машины нам нужны завтра с утра, и пораньше. Вы знаете, как все объяснить.
— Да, мистер Стефенсен, сэр. — Лотти, которой и раньше уже приходилось этим заниматься, перенесла галочки Смоки в свой экземпляр. Звонить она будет из своей маленькой комнатки на первом этаже.
Когда Лотти исчезла за дверью, Смоки Стефенсен набрал первый номер из своего списка. На другом конце провода ответил приятный женский голос. Смоки представился.
— Я беспокою вас только потому, — произнес он своим сладкозвучным голосом торговца, — что хотел бы знать, как вы, добрые люди, находите новый автомобиль, который мы имели честь вам продать.
— Он нас вполне устраивает. — В голосе женщины зазвучали нотки удивления. — А в чем дело? Может, что-нибудь не так?
— Все в полном порядке, мадам. Просто я хочу лично удостовериться в том, что все мои клиенты довольны. Это мой принцип.