Коллега
Шрифт:
– А пока он там валялся, – тряхнув челкой, вступила в разговор еще одна юная следачка, – ты, Мишаня, небось, крутил злодею руки и бил мордой об забор? Какой же ты все-таки орел, – поднялась со стула, в несколько длиннющих шагов пересекла кабинет и включила чайник. – Серега, чайку выпьешь?
– Попробую, – поколебавшись, ответил я. – Покрепче и без сахара.
Лоскутов обиженно засопел, но смолчал. Наташа, почти двухметрового роста, лошадиной внешности девица, всегда говорит исключительно то, что думает, причем всем, невзирая на чины и должности. И без каких-либо для себя последствий: папа у
Забросила в большую синюю кружку пакетик с заваркой, залила его кипятком и поставила на стол. Тяжко вздохнула.
– Уходил бы ты отсюда, Серега, – придвинула ко мне емкость. – Съедят ведь.
– Подавятся, – хмуро ответил я и посмотрел на Мишаню. Тот криво усмехнулся и покачал головой. Видимо, он так не думал.
Сделал глоток из кружки и тут же из глубины желудка рванулся к горлу соленый ком. Несколько раз сглотнул и все-таки удержал его внутри себя, чем не доставил товарищу по службе ожидаемого удовольствия. Посидел немного и сделал еще глоток, потом еще один и еще. Чай прижился, стало легче настолько, что даже захотелось курить. Я достал из ящика стола сигареты, встал на ноги и двинулся из кабинета.
– Пожалуй, схожу, подымлю за компанию, – заявила наша правдорубка.
– Ну, тогда и я, – вскинулась было Аллочка.
– А ты побудешь здесь, – отрезала та, Аллочка нахмурилась, но осталась на месте.
Я угостил даму огоньком и прикурил сам. От первой же затяжки меня повело, пришлось опереться на стену.
– Круто он тебя, – заметила девушка, глядя на меня очень сверху и сразу вниз.
– Да уж, – честно признал я.
– Чем ударил-то, оглоблей?
– Пальцем.
– Это как?
– Да, так... – тот самый ряженый просто ткнул меня куда надо своим железным пальчиком. Спасибо, что не пришиб насмерть. Хотя он этого делать, уверен, вовсе не собирался. Просто весело и непринужденно показал мне, кто есть кто отныне и навсегда.
– Слышь, Серега, а ведь я серьезно, – Наташа нахмурилась. – Переводись отсюда к чертовой матери и поскорее. Ты здесь совсем чужой.
– Сам об этом думаю, – признался я. – Вот только...
Договорить нам не дали, дверь нашего кабинета растворилась и в проеме появилась озабоченная физиономия Мишани.
– Луценко, к шефу, – и важно добавил: – Срочно.
– Уже в пути, – видимо, Гена только что вернулся от начальства и горел желанием поделиться со мной обретенной там лаской и ценными подарками.
Я забросил окурок в урну, кивнул Наташе (та меня перекрестила) и походкой обреченного направился через коридор в кабинет Мякишева. На суд и расправу. От грядущей встречи с дорогим начальником ничего хорошего ждать не следовало, наоборот, стоило готовиться к худшему, например, к назначению персонально ответственным за срыв операции или еще чего-нибудь в этом роде.
Как выяснилось позже, предчувствия меня обманули. Все оказалось гораздо хуже.
Глава 6. УБИЙЦА
Представители моей нынешней, да и предыдущей профессии не имеют пошлой привычки сильно
В официальных документах таких людей называют диспетчерами. Так и хочется представить заполошного растрепанного человечка за пультом, истошно орущего в трубку что-то вроде: «Киллер Пупкин, выйти на огневой рубеж и доложить киллеру Хрюпкину – получить со склада взрывчатку и миномет! Находиться в часовой готовности!». На деле все обстоит несколько иначе, мой работодатель (так я его называю) получает заказ и передает его мне вместе с интересующей меня информацией и авансом, а по окончании акции выплачивает мне основную сумму. Не забыв заботливо отслюнявить двадцать процентов себе, любимому. Пару раз он предлагал мне помощь в разработке операции, но я каждый раз вежливо ее отвергал, потому что привык делать это самостоятельно.
Всегда понимал, что наше с ним сотрудничество не будет длиться вечно, но того, что все закрутится так стремительно, все равно, признаться, не ожидал. Три недели назад мой работодатель настоял на личной встрече и даже довольно-таки грамотно аргументировал ее необходимость. Мы пересеклись в одном тихом кафе на Варварке, немного пообщались и расстались вполне довольные друг другом. Вот только ушел я с той самой встречи не один, а с «хвостом»: двое ребят старательно довели меня до дома, во дворе я принялся оглядываться, они поступили в лучших традициях «наружки», то есть не стали наглеть.
Я поступил точно так же, вот только не стал экономить и нанял целую бригаду из числа отставных сотрудников знаменитой комитетской «семерки» (Седьмое управление КГБ, специализировавшееся на наружном наблюдении.), те грамотно пропасли клиента до места ночлега и после этого еще целую неделю шлялись за ним как привязанные. Почувствовал ли он наблюдение? Нет, конечно, «семерка» в прошлом и не таких ухарей водила, а мастерство, как известно, не пропьешь, сколь ни старайся.
В результате той нашей встречи без галстуков, ему стал известен (пусть, и не полностью) только адрес специально снятой для этого дела квартиры. Я же узнал много, много больше. Деды из бывшей серьезной службы бывшей крутой конторы постарались на славу и отработали каждую копеечку.
Почему он решил меня именно сдать, а просто не проплатил «десятку» вечнозеленых какому-нибудь отставному биатлонисту? Понятия не имею и даже не хочу об этом задумываться. Просто уверен, что если бы задержание все-таки состоялось, шансов остаться в живых у меня бы не было. Кто-нибудь из группы захвата или оперов обязательно открыл бы огонь на поражение и вряд ли промахнулся. Такие вот дела.
Я достал из кармана трубку, мой дорогой работодатель, как сейчас принято говорить, менеджер проявился после третьего длинного гудка.