Колония
Шрифт:
Три часа езды по отличным, тщательно спланированным дорогам слились для Багирова в одно непередаваемое впечатление. Первый раз их остановили спустя сотню километров, на границе секторов освоения, но проверка документов тут была чисто номинальной, в конце концов, в колонии не существовало отдельных государств, по крайней мере, де-юре.
В том, что фактическое положение вещей в корне не совпадает с общепринятым мнением, Иннокентий Осипович убедился, как только машина миновала контрольный
Глядя в окно на проносящиеся мимо пейзажи, он не мог не заметить расположенные через каждый километр детекторы, фиксирующие любое транспортное средство, а в ухоженных лесопосадках от внимательного взгляда Багирова не укрылись замаскированные коммуникации в виде приземистых бронепластиковых укреплений, несомненно, соединённых между собой проложенными под землёй ходами сообщения.
Подобная инфраструктура требовала внушительных затрат, и, учитывая, что деньги на её создание выделяла частная компания, следовало предположить, что в колонии всё далеко не так идеалистично, как преподносили рекламные ролики «Фон Брауна».
Высокие глухие изгороди, окружающие шикарные особняки, расположенные на территории двух поселений, через которые им пришлось проехать, только усугубили впечатление, к тому же на въездах и выездах из населённых пунктов были установлены стационарные блокпосты, оснащённые средствами тяжёлого вооружения.
Багиров обратил внимание Курта на многократную процедуру проверок, но тот лишь пожал плечами в ответ, произнеся как само собой разумеющееся:
— Для нас это не более чем формальность. Пара секунд задержки, пока сканер считывает данные идентификации.
— Такие меры оправданны? В колонии зреет противостояние?
Курт повернулся, с удивлением посмотрев на Иннокентия Осиповича.
— Вы смеётесь? Здесь кругом сплошная частная собственность. Думаете, наши клиенты платят деньги за то, чтобы им мозолили глаза всякие проходимцы?
— А что, бывает?
Штиммель лишь криво усмехнулся.
— Редко, — ответил он и добавил, глядя в сторону горизонта: — В двухстах километрах отсюда начинается граница сектора освоения новоазиатов. Настоящий бандитский клан. Надеюсь, вам не нужно растолковывать, что на самом деле представляют собой подразделения концерна?
— Нет, не нужно, — произнёс Багиров. — А как в таком случае действуют межгосударственные соглашения о разграничении зон освоения?
— Все соглашения остались на Земле, Иннокентий Осипович, — терпеливо пояснил Штиммель. — За миллионы километров отсюда, — для большей вескости уточнил он. — Вы в колонии. Постарайтесь понять, что здесь большинство законов и юридических норм существуют скорее в базах данных посольств, нежели в реальности. Сектора освоения относительно невелики, и пока нота протеста
— Значит, прецеденты уже были? — уточнил Багиров.
— Мелочи, — успокоил его Курт. — Но мы несём жёсткие обязательства перед своими клиентами. Можно быть уверенным в себе, но не в других, поэтому существующая система безопасности сектора, на мой взгляд, вполне оправданна.
Иннокентий Осипович откинулся на мягкий подголовник, глядя на проносящиеся мимо пасторальные пейзажи.
Относительно концерна «Новая Азия» его мнение совпадало с высказанными Штиммелем оценками. В молодости Багирову приходилось сталкиваться с азиатами.
«Интересно было бы узнать, какие отношения у „Фон Брауна“ с Россией?» — подумал он, но вслух задавать вопрос не стал, тем более что машина уже миновала блокпост на окраине крупного административного центра.
Посмотрев сквозь лобовое стекло на широкие, тщательно ухоженные улицы, где непривычные взгляду двухэтажные дома утопали в зелени садов, он лишь заметил:
— Красиво. На Земле уже давно нет ничего подобного.
В кабинете Майлера фон Брауна царил полумрак.
Шторы на окнах были плотно задёрнуты, панели потолка едва светились, создавая ровный мягкий сумрак без теней и тёмных углов.
За старомодным Т-образным столом сидел, сцепив руки в замок, семидесятилетний старик.
Майлер избегал смотреть на себя в зеркало. Несмотря на успехи медицины, которая, по выражению Дейвида Мошера, могла омолодить и поставить на ноги даже труп (главное, чтобы он не успел окоченеть, посмеивался старый циник), фон Браун выглядел отвратительно.
Нервы. Три десятилетия он единолично правил мощнейшей корпорацией Евросоюза, вкладывая в неё в первую очередь свою железную волю, а уж во вторую — деньги. Финансовые вливания и личные качества Майлера помогли аэрокосмической компании, балансировавшей на грани банкротства, стать государством в государстве со своими корпоративными законами, силами безопасности (здесь губ старика коснулась лёгкая усмешка — он лучше других знал, что под обтекаемой формулировкой скрывается частная армия, включающая в себя и флот космического базирования).
Майлер не являлся потомственным фон Брауном — он принял разорившуюся на колониальном проекте компанию из рук своей жены Кейтлин, правнучки знаменитого Дитриха.
Впрочем, не в этом суть. Он поднял корпорацию с колен, после того как Кейтлин умудрилась не только вбухать все активы в строительство никому не нужного колониального транспорта, но ещё и нажить толпу кредиторов, которые грозили попросту уничтожить нового председателя совета директоров вполне обоснованными требованиями финансовой сатисфакции.