Колония
Шрифт:
Так вот как, значит, вершится политика, подумал Дэвид.
Он сидел за небольшим круглым столом, представляя хозяина встречи — «Острова-1» — пока доктор Кобб оправлялся от своей дозы занесенной Дэвидом респиративной болезни. Справа от Дэвида сидел Кови Бовето, а слева — Освободитель. Четвертым за столом сидел напротив Джамиль аль-Хашими.
Бовето развел широкими ладонями.
— Мои сотрудники несколько раз изучали вдоль и поперек эту проблему за последнюю неделю, с тех пор, как мы здесь находимся. Наша позиция не была жесткой.
Вилланова
— Но и не совсем такой гибкой, как хотелось бы моим людям.
— Мы представляем местную автономию.
— В обмен на лояльность Всемирному Правительству.
— Это кажется лишь справедливым, — указал Бовето.
— Только если местная автономия включает право делать необходимую переналадку в местной экономике.
— Но ведь невозможно экспериментировать с экономикой одной страны, не расстроив экономику соседней и остального мира. Вы потом еще потребуете и возврата к местной валюте.
Вилланова протестующе поднял руку.
— Нет, Нет… Всемирная валюта вполне пригодна. Ваша финансовая политика по большей части достойна восхищения.
— По большей части, — хмуро отозвался эхом Бовето.
— Господа, — перебил Дэвид, — как хозяин встречи, я должен напомнить вам, что ваша конференция должна сегодня закончится, и весь мир ждет от вас какого-нибудь коммюнике. Наверно, вам следует подчеркнуть вопросы, по которым вы достигли согласия, и продолжить данный диалог на будущих встречах.
Бовето что-то пробурчал, но Вилланова ответил смешком.
— Устами младенца.
— О чем мы договорились? — задал риторический вопрос аль-Хашими.
Дэвид ответил, считая по пальцам.
— Во-первых, будет объявлена всеобщая всемирная амнистия для всех членов Подпольной Революционной Организации Народа… их не будут в дальнейшем преследовать, нигде.
— Но с этого дня любые будущие партизанские действия будут беспощадно раздавлены, — добавил Бовето.
— Согласен, — сказал Освободитель. — Время сражений закончилось — если мы сможем достичь справедливости, не прибегая к силе.
Прежде, чем они снова смогли заспорить, Дэвид продолжил:
— Во-вторых: Аргентина, Чили и Южная Африка вновь присоединяются к Всемирному Правительству. И в-третьих, — быстро добавил он. — Всемирное Правительство перестроит свое законодательное Собрание и региональную структуру для представления государствам-членам большей местной автономии.
— Детали еще надо будет утрясти, — заметил Бовето. Вилланова кивнул.
— В-четвертых, — продолжал Дэвид, — всякая частная поддержка ПРОН частными фирмами, — тут все посмотрели на аль-Хашими, — будет немедленно прекращена. В дальнейшем поддержка террористов будет рассматриваться, как сам по себе чистейший акт террора и преследоваться, как таковой.
— Согласен, — вздохнул аль-Хашими.
— Я бы хотел добавить последний пункт, — сказал Дэвид, — пункт, не поднимавшийся на ваших обсуждениях, но мы здесь на «Острове-1» считаем его жизненно важным.
Все повернулись к нему.
— Доктор Кобб предложил,
— Семьдесят пять процентов прибылей! — ахнул аль-Хашими.
Кивнув, Дэвид подтвердил.
— Мы сможем ускорить производство Спутников Солнечной Энергии для передачи энергии странам Южного Полушария, а также построить новые космические поселения. Наша цель — принести богатства всей Солнечной Системы всем людям Земли.
— Но Правление никогда не согласится вкладывать столько своих прибылей.
— Ему придется согласиться, — пообещал Дэвид, — иначе «Остров-1» объявит себя независимым государством и попросит о принятии в члены Всемирного Правительства. Точно также, как поступили Лунные поселенцы в Селене.
Аль-Хашими полуприподнялся с кресла, а затем снова сел, лицо его сделалось горькой маской недовольства.
— Это шантаж.
Дэвид улыбнулся ему.
— Правление по-прежнему будет получать с «Острова-1» неплохие прибыли. Но народ «Острова-1» хочет большего, чем прибыли. Наша цель сделать наших собратьев-людей на земле такими же богатыми и уверенными в будущем, как и мы.
— Это цель Кобба, — огрызнулся аль-Хашими. — Народ колонии даже не знает об этом.
— Но скоро узнает, — возразил Дэвид. — И как он, по-вашему, проголосует по этому вопросу?
Аль-Хашими не ответил.
— Как вы сказали, мой юный друг, — мы должны закончить данную конференцию. Думаю, мы много достигли, хотя многое остается еще сделать.
Бовето поднялся на ноги и протянул руку Вилланове.
— Полагаю, вам придется стать членом Административного Совета.
Пожимая руку Африканцу, Освободитель печально улыбнулся:
— Как вы думаете, не смогу ли я как-нибудь тихо исчезнуть? Я ведь в общем-то не люблю политику.
— Вряд ли, — усмехнулся в ответ Бовето. — Вы втянуты в политику пожизненно, полковник, нравится вам это или нет. Раньше или позже вы, вероятно, заберете у меня председательское кресло.
Вилланова выглядел ошеломленным.
— Мне такое и не приснится!
— Да, — согласился Бовето, — но вашим сторонникам — обязательно. И в конечном итоге вы сделаете то, что надо сделать.
Осев в кресло, Освободитель провел рукой по своим седым, как сталь, волосам.
— Тогда давайте, по крайней мере, надеяться, что мы сможем не соглашаться друг с другом — мирно.
Бовето кивнул.
— Мирно, — повторил он.
Дэвид радостно вылетел из маленькой уединенной совещательной и поспешил в кабинет доктора Кобба, сделанный им собственный штабом, пока старик лежал в госпитале.