Колония

Бова Бен

— О'кей. Оставайся скрытым. — Франт вынул зубочистку изо рта и заткнул ее за правое ухо, а затем шагнул из дверей, где он ошивался и вышел на открытое место, направившись по залитому голубоватым светом тротуару к чужаку.

Индюк фланировал, не слыша ничего у себя за спиной. Дерьмо, приятель, я мог бы пришить тебя прямо сейчас и ты б так и не узнал, что тебя ударило.

Но вместо этого, он как положено протрусил сзади к фраеру и произнес вслух:

— Пошли.

Парень подпрыгнул над мостовой на целый фут и круто развернулся. В руке он держал грозного вида пистолет.

Франт

скорчил кислое лицо.

— Ты хочешь повидать Лео, или хочешь, чтобы тебя чпокнули? — Джо-Джо и Линялый, конечно же, держали его под прицелом.

— Ты от Лео? — пистолет его дрогнул, но голос фраера был тверд.

Красивая пушка. Франт повторил:

— Идем приятель. Вон Туда. — Он ткнул большим пальцем во тьму сорок четвертой улицы.

Легавый засунул пушку в кобуру под мышкой.

— О'кей, — сказал он. — Ты первый.

Франт потопал, думая о том, как он, возможно, еще до окончания ночи, сумеет заполучить для себя эту пушку.

Лео устроил встречу в многоквартирном здании, где заправляла местная ассоциация. Оно разваливалось и большая часть окон исчезла, но на верхнем этаже дела еще обстояли неплохо. Там имелось даже электричество.

Лео этот был большим человеком. Больше любого типа, подумал Франт. И усмехнувшись самому себе добавил: Больше любых двух типов.

Лео сидел в ободранном старом кресле, его громадная туша напирала на подлокотники, угрожая расколоть кресло надвое, как бомба взрывает здание. Кулаки у него не уступали величиной голове Франта, а руки были потолще, чем грудь у большинства ребят. Он выглядел толстым, но это была такая толщина какой обладают борцы. Силы у него хватало, чтоб поднять на ходу автомобиль за задний бампер и мог сломать кости с такой же легкостью с какой другие парни срывали крышки с пивных банок. И он был черный. Ни карамельного цвета, как сам Франт, или даже более темного шоколадного как у Джо-Джо. Лео — африканский черный, такой темный какие только бывают. Итальяшки называли его меланцана, баклажан, из-за темного пурпурно-черного цвета его кожи.

Легавый от Всемирного Правительства рядом с Лео выглядел белым. Он стоял там нервничая на изжеванном тараканами половике, оглядывая голые стены с осыпавшейся штукатуркой, потрескавшийся и просевший потолок, окна закрашенные черным, чтоб снайперы не увидели в них цель.

Наконец он посмотрел на Лео, непринужденно сидевшего в кресле с почти затерявшейся в его большом кулаке банкой пива.

— Здравствуй, Эллиот, — сказал легавый.

— Эллиот? — заржал великанским смехом Лео. — Кого ты в жопу называешь Эллиотом, приятель? Что это за имя такое?

Легавый не ответил.

— Меня зовут Лео, беложопик, — уведомил его Лео приятным мурлыкающим голосом, точь-в-точь как у крупного представителя семейства кошачьих в честь которого он себя назвал. — Лео. И не забывай об этом.

— Ладно… Лео.

— Вот так-то лучше.

Странное дело, легавый Всемирного Правительства усмехнулся. — Мы можем поговорить?

— Разумеется, приятель. Именно поэтому мы и здесь, не так ли?

Легавый кивнул на Франта и его уличных братьев:

— А как насчет их?

— Нет проблем. Тебе нечего

сказать такого чего они не могут услышать.

Легавый поджал губы. Он посмотрел на Франта, Линялого, и Джо-Джо, а потом снова на Лео. Великан сидел развалившись в кресле весело улыбаясь ему. Он даже не собирался предложить этому фраеру сесть, подумал Франт. Он взглянул на Линялого, а тот бросил один взгляд на усмешку Франта и ткнул локтем в ребра Джо-Джо.

— О'кей, — согласился наконец легавый. Мы забираем тебя обратно. Вышел приказ, что тебе настало время вернуться с одиночной работы.

— Насрать мне не ваши долбаные приказы, — ответил непринужденно и любезно Лео, по-прежнему улыбаясь.

— Это не шутки, Эллиот. Они это серьезно. Они боятся, что ты озлобишься, отуземишься.

— Они правы, приятель.

Легавый достаточно шевельнул правой рукой, чтобы Франт выхватил из своей пыльной куртки собственный пугач и сделал шаг к нему.

Но Лео поднял один массивный палец и легаш замер где был. Франт тоже застыл на месте.

— Послушай меня, — сказал легавый. — Если ты не вернешься сейчас, добровольно, они тебя приволокут на аркане.

— Аркан потребуется еще тот, — усмехнулся Лео.

— Они могут это сделать. Ты это знаешь.

Лео медленно встал на ноги. Это походило на поднимающуюся грозовую тучу.

— Нет, они думают, будто могут это сделать, Фрэнк, — сказал он таким голосом какого Франт никогда не слышал раньше. Он говорил почти как этот легаш! — Я мало узнал как делаются дела здесь на улицах, и немного узнал о силе — как ее добиться и как ее использовать. Сила пребывает не правительственных бюро и учреждениях. Нет никакой силы в длинных коридорах между кабинетами или среди тех безликих, взаимозаменяемых автоматов которым ты докладываешь. Сила здесь, на улицах, в городах, среди людей достаточно голодных, достаточно напуганных, достаточно злых, достаточно отчаянных, чтобы драться.

Зашатавшийся легавый шагнул назад.

— Ты говоришь чепуху. Безумие!

— Да?

— Ты не сможешь выжить здесь без нас, Эллиот. Принятие меланина, стероиды, гормоны — тебе отрежут снабжение.

Лео пожал массивными плечами.

— У меня есть другие источники, Фрэнк. Я больше не нуждаюсь в вас.

— Но вы не можете драться с Всемирным Правительством!

— Разве? — Лео наступал на него, шаг за шагом, а легавый отступал. — Здесь в этой комнате, Всемирное Правительство это ты. Если б я попросил этих парней у тебя за спиной стереть тебя с лица земли, сколько бы по-твоему ты оставался бы в живых.

Он отступил на пистолет Франта. Рука у Франта задрожала от предвкушения нажатия на курок.

— Нет, — скомандовал Лео. — Дайте ему утопать. Отправьте этого беложопого туда откуда он взялся.

— Ты рехнулся, Эллиот. Должно быть наркотики подействовали тебе на мозг. Они придут и заберут тебя…

— Га-авно, приятель, — голос Лео вернулся к норме и от этого Франт почувствовал себя лучше. — Мы придем и заберем вас. У нас больше солдат чем у вас, и больше пушек к тому же. И мы умеем ими пользоваться. По всему миру, приятель — обездоленные посшибают беложопых, где б они ни были.