Колумб
Шрифт:
Габриель Санчес сделал поистине блестящую карьеру.
В 1475 году он стал помощником казначея арагонского королевства, а несколько лет спустя занял этот пост, причем, так же как и Луис Сантанхель, будучи царедворцем, продолжал вести различные дела, связанные с откупами и кредитными операциями.
Его положение ухудшилось после 1485 года. Обоих его братьев, Алонсо и Хуана Педро, инквизиция сожгла. Правда, символически, in effigie (в изображении), ибо они после убийства инквизитора Педро Арбуэса бежали за пределы Арагона. Но тестю Габриеля Санчеса инквизиция
Инквизиция, упустив братьев Габриеля Санчеса, взялась за него самого. Десять лет над казначеем висел дамоклов меч, и, вероятно, от костра его спасло лишь заступничество короля Фердинанда. Фердинанду нужен был Габриель Санчес, а нужных людей он иногда вызволял из цепких когтей инквизиции. Все же в 1495 году Габриель Санчес вынужден был подать в отставку.
Габриель Санчес сыграл важную роль в деле Колумба. Он внушил королю Фердинанду благоприятное мнение о проекте западного пути, действуя в тесном союзе с любимцем короля и его камергером Хуаном Кабрерой.
Колумб питал к Габриелю Санчесу теплые чувства, и ему и Луису де Сантанхелю адресовал свое знаменитое письмо, в котором содержались первые вести об открытии новых земель по ту сторону Моря-Океана.
Алонсо де Кинтанилья в отличие от Сантанхеля и Санчеса был из рода старых христиан. Сын захудалого астурийского рыцаря, он в ранней юности начал свою придворную карьеру. Сперва он был пажом, затем стал наставником наследного принца Энрике. Ему было лет тридцать пять, когда принц вступил на престол, и, оценив обстановку, сложившуюся в Кастилии в те годы, он служил не этому слабому и бездарному королю, а самому себе. Он вовремя связал свою судьбу с Изабеллой и в 1474 году захватил сеговийский Алькасар — отлично укрепленный замок, который стал штабом дерзкой претендентки на кастильский престол.
Но самые ценные услуги он оказал Изабелле после ее победы. Этот человек обладал способностью добывать деньги из воздуха, он ловко изыскивал всевозможные доходные статьи, он, наконец, разработал план нового союза кастильских городов — «Святой Эрмандады», главной опоры Изабеллы в годы ее борьбы со своевольными магнатами.
Кинтанилья оценил выгоды Колумбова проекта. Опыт португальских соседей многому научил главного эконома. И он пришел к выводу, что стоит вложить кое-какие средства в заморскую экспедицию, о которой хлопотал настойчивый генуэзец.
Мнение Кинтанильи королева ценила, она знала, что этот семидесятидвухлетний эконом обладает тонким чутьем и огромным опытом.
Через Алонсо де Кинтанилью Колумб познакомился с могущественным князем испанской церкви, архиепископом толедским, примасом Кастилии и кардиналом Педро Гонсалесом де Мендосой. Человеком, которого Пьетре Мартир де Ангьера называл «третьим королем Испании».
Он был сыном кастильского Бокаччо, поэта, новеллиста и автора острых политических памфлетов, Иньиго Лопеса де Мендосы, маркиза Сантильяны. Отец дал ему прекрасное образование, аристократическое происхождение обеспечило юному маркизу блестящую карьеру.
В эпоху великой кастильской смуты он принял сторону Изабеллы и вскоре
Кардинальской шляпе он предпочитал боевой шлем, с энтузиазмом участвовал в битвах и сражениях и даже на старости лет готов был с оружием в руках биться с гранадскими маврами.
Аскетом он не был. Обеты безбрачия охотно нарушал и имел множество незаконных детей.
В отличие от Кинтанильи или Сантанхеля он не утруждал себя делами, но, обладая незаурядным умом и тактом, давал королеве великолепные советы; без него она не обходилась, когда решались важные государственные дела.
В 1492 году ему было 64 года, но держался он бодро, превозмогал старческие недуги и не утратил репутации жуира и дамского угодника.
Никаких личных выгод проект Колумба ему не обещал, но западный путь в Катай и Индию привлекал его по другой причине. Сторонник великодержавной политики, кардинал Мендоса именно с этой точки зрения оценивал преимущества новой морской дороги в Азию.
Весьма упорно и настойчиво ратовал за Колумба деятель, в ту пору куда менее влиятельный, доминиканец Диего де Деса. Спустя шесть лет он, правда, обогнал многих королевских царедворцев.
Но и в 1492 году его слово кое-что значило.
В тихих омутах водятся черти. Целая орда бесов сидела в душе этого тихого доминиканца. Бесов честолюбия и любомудрия, бесов нетерпимости и гордыни. Ходили слухи, будто предки его были галисийскими евреями, и всем своим поведением он стремился показать, что достоинствами своими равен грандам, а рвением в делах истинной веры превосходит святую инквизицию.
В детстве Деса осиротел, и воспитал его фанатичный рыцарь, герой гранадских войн середины XV века, Диего де Мерло.
Деса рано принял постриг, вступил в доминиканский орден, блестяще окончил курс в Саламанке и некоторое время был настоятелем Сан-Стефанского монастыря, обители, в которой пятнадцать лет спустя нашел временный приют Колумб.
Деса родился в 1443 году и принадлежал к тому новому поколению клириков, которое дало королеве Изабелле легионы ревностных исполнителей ее решений. Но до известного времени он держался в стороне от двора. Его прельщала ученая карьера, и тридцати трех лет он возглавил первую и главную кафедру богословия в Саламанкском университете, заняв место профессора-еретика Педро Мартинеса де Осмы.
В 1485 году королева встретилась с Десой, и этот скромный и учтивый доминиканец поразил ее своей глубокой ученостью и ортодоксальными воззрениями.
Осенью 1485 года он был назначен наставником семилетнего принца Хуана с годичным жалованьем в 100 тысяч мараведи.
Этот пост открыл перед ним возможности, о которых он ранее не мог и мечтать. Он быстро завоевал полное доверие королевы и стал ее советником в делах религиозной политики.
Единоверие и единомыслие любой ценой — таково было его кредо, и он был сторонником беспощадных мер по отношению к маврам, евреям и дурным христианам.