Колыбель
Шрифт:
Старуха стояла смирно и в меру ровно и глядела на него внимательно. Можно было подумать, что он обрушил на нее целую гору ну никогда не слыханных и ничему в ее обычной жизни не соответствующих смыслов.
— Чего молчишь?
Она развела руками–крюками: мол, а что тут скажешь?
— Я вдоль и поперек облазил ваш остров, ничего похожего на упорядоченные захоронения.
Старые руки опять проделали какие–то движения.
— Может, вы их топите, а? Со скалы и в Лету, она как раз так удобно обтекает островок. Или сжечь, для чего–то же вы поддерживаете свои вечные огни, не только для рисовой каши.
Денис
— Ладно, не хочешь говорить — не говори. Я с нашим паном инженерчиком обсужу.
На самом деле, сколько всего скопилось для совместного мозгового штурма. Островок–то непрост. Или, наоборот, прост, как сама простота, а он ему невольно цену набивает?
Выпросталась снова мысль о какой–то тайне, подсмотренной товарищем инженером, пока он болтался в ванне с жертвенными помоями. Что–то скрывает старикан, черная техническая душонка!
Появилась запропастившаяся Параша: оказалось, совсем непросто найти хотя бы пару ничем не занятых убудцев. Привела троих.
Один невысокий, усатый и в шапке из травы с торчащим сухим цветком — романтик местный? Второй деловой, со сдвинутыми бровями и поджатыми губами, все время сосредоточен, а на чем — непонятно. Третий расслабленный, позевывающий парень, прямо хоть сразу в дворню.
Первого Денис сразу назвал Астериксом, исключительно из–за внешнего сходства с героем комикса, второй тоже получил прозвание, из–за особенностей поведения. Он медленно обошел хутор, заглянул во все хижины, что–то порекомендовал старухе у костра по порядку ведения огня и долго стоял над кучей скарба потерпевших кораблекрушение, словно пересчитывал и классифицировал вещички в недрах своего сознания.
— Бунша, — сказал ему Денис.
Что интересно, оба с первого раза запомнили имена, как в свое время Отто, и отзывались на них с явной охотой. Им было приятно, когда их обозначают.
Раздумывая над тем, о чем завести речь с привлеченными собеседниками, Денис, решив по ходу еще и прибраться у жилища, взял из кучи, над которой стоял Бунша, пустую двухлитровую бутылку и понес на свалку, которая сама собой начала образовываться за хижиной старухи–костровухи. По пути он меланхолически читал: «Говорят, что у меня есть огромная семья, и тропинка, и лесок, в поле каждый колосок». Когда он вернулся, то из уст Астерикса полился этот трогательный текст, причем слово в слово повторяясь, даже с заминкой в том самом месте, где допустил ее Денис. Дальнейшие замеры показали, что память у Астерикса абсолютная и бездонная, и он хотел его переименовать в Попугая или Сеньора Магнитофона, но тот уже сросся со своим именем и вежливо отказался от замены.
Бунша демонстрировал домовитость. Он все норовил помочь по хозяйству Параше, что ее задевало, и она его отгоняла от своих дел, отчего его лицо становилось еще более серьезным и обиженным.
Денис попытался как–то вмешаться в конфликт, но Параша сразу же поставила все точки: ее дело — это ее дело, и нечего его делить.
— Пусть он где–нибудь заботится, — сказала она, и ей было трудно возразить.
— Тоже мне гений места, — махнул на нее рукой Денис, он уже думал над тем, что неплохо
То, как легко приручились эти трое, сначала удивило Дениса, а потом он понял, что и прежние могли бы задержаться при нем, когда бы он дал им какой–нибудь фронт работ.
В общем, в момент появления напарника Денис пребывал в окружении собственного маленького «двора», занятого своими маленькими заботами. Астерикс запоминал таблицу умножения, а Бунша бегал с банановыми шкурками к мусорной куче.
— Что тут делают эти дармоеды?! — безапелляционно сформулировал товарищ инженер, появившись, как всегда, неожиданно и не в том состоянии характера, к которому Денис считал себя готовым.
Астерикс и Бунша потупились; кажется, они признавали за этим маленьким, сухим человеком право на такое к себе отношение.
— Что это вы с ними как с дезертирами трудового фронта? — счел нужным вступиться за своих клевретов Денис.
— А кто же они еще? Нормальный убудец или работает, или спит.
— А я против концлагерей.
— А я против демагогии, товарищ аниматор.
Да что это с ним?
— Где вы оставили цепь?
— Какую цепь?
— С которой сорвались?
— Ты лучше покажи мне, где сидит де Голль.
Прекрасный замысел бесшумно рухнул, но досада была сильная.
Во время осмотра бывший французский старик все время ел и ни слова не сказал ни на каком языке.
Товарищ инженер отвернулся от него с полнейшим равнодушием — такое впечатление, что такие, как этот ночной дед, успели стать для него частью обыденной жизни. Да, кажется, он не теряет времени на своих полях.
— Параша! — Девушка охотно, почти радостно подбежала на звук его голоса. — он тебя не обижал? Ах, вы разговаривали. И о чем же?
— За жизнь, — вставил сбоку Денис.
Товарищ инженер подошел к их хижине, увидел початую бутылку колы:
— А это что?
— То, что вы думаете! — с вызовом ответил Денис.
— Мы, кажется, говорили на эту тему. Я просил прекратить разбазаривание совместного имущества.
— Так, может, поделим нажитое? — рубанул Денис неожиданно для себя.
Дядя Саша тоже, судя по всему, не ожидал, что он будет на это способен, поэтому помедлил с ответом, но ответил, как и можно было ожидать, резко:
— Очень может быть, и, вероятно, в скором времени.
И ушел внутрь хижины.
Денис припал к плетеной стене и крикнул, хотя хватило бы и шепота:
— Все, кто хочет со мной общаться, будут сюда приходить свободно и когда захотят. Астерикс, Бунша, вы слышали, я вас приглашаю. Выпьем темненького, покалякаем.
Товарищ инженер вышел из хижины, усадил Дениса на камень, сел рядом на другой и неожиданно примирительным, терпеливым тоном начал рассказывать, чем занимался весь сегодняшний день и предыдущие дни. Оказывается, он «со своими новыми друзьями и помощниками» нашел в глубине чащи, что ближе к устью Глиняного ручья, огромное поваленное дерево, из него можно будет выдолбить челнок, на котором можно попытаться отплыть с острова.