Колыбельная для вампиров - 3

Голубая жемчужина

Итак, на сцене истории Чужеземной страны три страшно важных действующих лица, а именно король, королева и принц, который в статусе местного Аполлона. Правда, сегодня он проснулся с прыщом на носу и оттого сильно не в духе. Но принц — хороший сын. Если родители сказали, что надо, то значит надо, и он поплёлся в Наиглавнейший тронный зал. Ведь там будет решаться вопрос государственной важности, а именно, на ком ему жениться, перед тем как его отпустят на рыбалку.

Прежде чем примостить свой геморрой на троне,

король разложил на столе пасьянс из портретов пограничных принцесс и велел сыну выбирать ту, что ему по нраву. Но не тут-то было.

— Нет, хоть убейте, но я хочу только русалочку! — капризно воскликнул прекрасный принц Чужеземной страны и для убедительности топнул ногой.

— Ну, хорошо- хорошо, мой мальчик! Будет тебе русалочка. Ах, как я тебя понимаю! — мечтательно закатив глаза, произнёс король Чужеземной страны и опасливо покосился на королеву. — Одно нехорошо, что внуки будут с рыбьими хвостами, — добавил он и, кряхтя, стал что-то разыскивать в потайных карманах горностаевой мантии.

— Эврика, нашёл! — радостно воскликнул король Чужеземной страны и протянул принцу пакетик с презервативами.

— Совсем старый из ума выжил! — тяжко вздохнув, сказала королева Чужеземной страны. — Сынок, возьми на кухне котелок для ухи, и рыбочистку не забудь, а то намучаешься с чешуей.

Антология вампирских сказочных притчей

ГЛАВА 21. Сложности построения любовной геометрии. Банзай, моё сердце!

Раздался певучий сигнал домофона и, чертыхнувшись, Иван оторвался от ноутбука. На мониторе видеокамеры нарисовалась интересная компания, которая состояла из девушек и Ника Реази. При виде последнего он скрипнул зубами, но делать было нечего и вскоре бесшумно работающий лифт остановился на его этаже.

— Заходите, гости дорогие! Вот уж не ждал некоторых, а то приготовил бы торжественную встречу с хлебом, солью, — с шутовским полупоклоном поприветствовал их Иван, недовольно глядя на соперника.

— Не ёрничай, Ладожский, тебе не идёт, — строго сказала Мари и, обращаясь к сопровождающему их парню, сухо добавила: — Не стой, заходи! Ручаюсь, Ладожский не кусается.

— Может быть, и кусаюсь, но бешенством уж точно не страдаю.

После недружелюбной реплики в тёмных глазах гостя загорелись зловещие зелёные огоньки, но Мари, заметив это, тут же вмешалась.

— Ну, нет! Больше автобусного позорища не повторится. Всем молчать! — с угрозой в голосе приказала она. — Давайте все войдем в квартиру и спокойно обсудим сложившуюся ситуацию. А если ни до чего не договоримся, и вам будет совсем невмоготу, то тогда вы подерётесь. Но где-нибудь в другом месте и, если хватит ума, то без свидетелей.

— Была нужда, болело брюхо, — дёрнув плечом, буркнул Иван.

После некоторого колебания он провёл гостей в большую комнату, оформленную в современном стиле, но с уклоном в юго-восточную экзотику. Деревянные панели и зелёные бамбуковые обои спокойных оттенков, матово блестящие деревянные полы и минимум мебели в комнате — всё это давало ощущение простора и спокойствия. Добавляя уюта и безмятежности обстановке в окна струился вечерний свет солнца и колыхались раздуваемые ветром лёгкие светлые шторы.

Правда, ворвавшись в обитель покоя, молодые люди принесли с собой эмоциональную напряжённость и беспокойство, которые вдребезги разбили царившую здесь безмятежность. Иван это почувствовал и недовольно поморщился — про

себя он пожалел, что привёл гостей в свою любимую комнату. Необходимая для медитаций атмосфера была безнадёжно испорчена, во всяком случае, ему так показалось.

Мари и Соня с ногами забрались на диван, и с кошачьим изяществом улеглась в его разных концах. Думая каждая о своём, они в одинаковой позе и одинаково рассеянным взглядом смотрели вдаль. Ник и Иван уселись в кресла напротив девушек и положили нога на ногу. Заметив, что сидят в одинаковых позах, оба поморщились и, откинувшись на спинку кресла, положили руки на подлокотники. Вновь оказавшись в одинаковых позах, они выразительно глянули друг на друга, но ни один не захотел её сменить[1].

Время шло, и напряжение молодых людей пошло на убыль. Парни, упрямо не глядящие друг на друга, воззрились на молчащую Мари. Ник смотрел на неё с неодобрением, ему не нравился внешний вид девушки, которая со своими встрёпанными волосами, заспанным лицом и мятой одеждой выглядела так, будто только что выбралась из кровати. Иван взирал на приятельницу с некоторым недоумением, не понимая, чего она молчит, если уж взяла на себя инициативу в переговорах.

Соня тоже посмотрела на Мари, которая с выражением сфинкса продолжала смотреть вдаль. Мыслями она явно была не здесь и по тому, как слегка шевелились её губы, она догадалась, что подруга бьётся над решением очередной математической задачи. Она слегка пихнула её ногой и когда та (Мари, а не задача) никак не отреагировала, осуждающе поджала губы и перевела взгляд на парней: её задело то обстоятельство, что они не обращают на неё внимания.

— Я слышала, что вы подрались в автобусе, — приступила Соня к выяснению отношений в их четвёрке. — Ладожский ты в своём уме? — добавила она, уничижительно глядя на своего игрового рыцаря.

— Ну, надо же! Я же ещё и виноватым оказался! — с возмущением воскликнул Иван.

Он бросил выразительный взгляд на невозмутимо молчащего Ника, но не стал оправдываться и переводить стрелки на непосредственного виновника скандала.

— Естественно, ты! Кто же ещё? — заявила девушка и улыбнулась Нику. — Ну как вам у нас? По дому не скучаете?

Переключившись на его соперника, Соня завела светский разговор, и Иван с сердитым видом воззрился на неё, испытывая при этом совершенно не рыцарское желание дать ей оплеуху. Во время разговора с Реази, она, будто дразня его, а может, так оно и было, напропалую кокетничала с ним. Особенно его злил томный вид, хлопанье ресницами и то как она перебрасывала со спины на грудь и обратно роскошную гриву волос цвета спелой пшеницы, демонстрируя при этом изящество стройной шеи и безупречных рук. Когда девушка протянула вперёд ноги, будто предлагая полюбоваться ещё и ими, Иван не выдержал и так зверски глянул на неё, что она покраснела и, пряча ноги, поспешно натянула платье на колени.

— Э… Знаете, Ник, прошла уже неделя с небольшим, а никакой реакции на нарушение вами дисциплины не последовало. Не знаю, как вас, а нас с Мари такая неопределенность очень даже беспокоит, — несколько сбивчиво проговорила Соня и снова пнула подругу, но с тем же результатом, та по-прежнему была занята вычислениями. — Так вот, мы тут с Мари посоветовались и решили, что нам четверым нужно собраться вместе и урегулировать наши проблемы до вмешательства психологов. Если будем придерживаться одной версии, то от нас быстро отстанут. Мари! — не выдержала она. — Может, ты перестанешь витать в математических дебрях и спустишься уже на грешную землю? Не знаю, как ты, а лично я не хочу все каникулы просидеть на допросах, выворачивая себя наизнанку.