Шрифт:
– Кто я? – Раскатистым эхом раздалось в голове. Ночь, тлеющий костер по от даль и непроглядная пелена мути, что аж головы не поднять, так что сначала пришлось довольствоваться бесцельным разглядыванием травы под ногами, а вот затем до меня начало доходить, что я посреди лесной глуши, один, ночью, без малейшего понятия где, и тем более почему, а вдогонку, так еще и имени своего не помню. Мной овладел страх, сердце бешено заколотилось, и хватая воздух, во все глаза я принялся метаться по окружению. Лес нагнетал и давил стеной своих крон, пряча за ними нечто не изведанное и враждебное, от чего было страшно двинуться, тем самым привлечь внимание пугающего некто.
Но вечно это продолжаться не могло и дойдя до пика внутреннего накала,
А еще, мне бы не хотелось быть здесь, да и земля буд-то бы вторила моему желанию, до красна раскаляясь подо мной, не давая и секунды устоять. Это место, этот лес, буд-то бы выдавливал меня из себя. И отчаившийсь танцевать, то и дело только успевать убирать ноги, в порыве отчаяния я выкрикнул – «Долго меня упрашивать не придется!» – и рванул на пролом, сквозь лесную чащу, защищая лицо руками от раскидистых веток. Бежал не разбирая дороги, куда угодно, главное по дальше от этого места.
Секунды, минуты и часы ускользали от моего понимания, я бежал, и бежал не считаясь даже с собственным телом. В момент почувствовав катастрафическую нехватку воздуха, ноги буд-то окаменели и споткнувшийсь о корни дерева я рухнул на землю. Обессиленный, валяясь в корнях и корчась от боли в груди, хрипя я замер, нащупывая землю, когда понял что с ней перестала происходить всякая чертовщина, тогда взялся и за свой животный страх, унимая его. Немного погодя, отдышавший и лишний раз удостоверившись в отсутствии дурного навождения, я приступил к тому, к чему должен был приступить еще на месте побега, а именно анализ случившегося, у меня же должен быть хоть какой-то ответ на все эти вопросы. Но некто очень хорошо пошутил надо мной, засунув сюда без малейшей вспышки воспоминаний, а от этого, ни горящей земле, ни месту моего прибывания, нельзя было дать внятного разъяснения.
Можно было сколько угодно ругаться на случившееся и сокрушаться над своей несправедливой судьбой, но что-то мне подсказывало, что это никак мне не поможет, а вот дупустим, взять вот ту, на вид крепкую корягу и использовать её как оружие, прокладывая себе путь через лес, вселяло больше оптимизма. Пусть даже и моим компаньёном в поисках разумных существ, будет амнезия.
Встав на колени и потянувшийсь за корягой, руку прострелила острая боль, когда я коснулся деревяшки. От неожиданости я одёргнул руку прижав её к груди, рана сочилась свежей кровью, сначала мою уверенность в том, что рана заработана при падении, ничего не могло развесять. Но металлический отблеск привлек внимание, на поясе красовался богато украшенный нож, рукоять которого покраснела от свежей крови, которая уже начала багроветь и запекаться.
– Да уж.– Протянул я охрипшим от жажды голосом, почесывая весок. – А ведь рана ровная и глубокая, заостреная по краям, ну вот и зачем. – Задал себе этот вопрос, так как выциплял яркие вспышки из сознания, как держал в окровавленной руке нож и чертил какие-то линии, те самые что видел у костра, но вот зачем так и не вспомнил.
Решив
Терять счет времени, вошло у меня в привычку, то ли стресс так сказался, то ли нарастающая усталость, но я так и не понял, когда хруст сухих веток сменился на шелест травы под ногами. Выйдя на поляну, залитую серебристыми сиянием двух лун, идущих одна за другой и нависших на небосклоне так низко, что невольно потянулся к ним рукой, в надежде прикоснуться, уж очень сильно поразила меня эта картина пустынного пейзажа, наполненная кратерами и трещинами. Но отбросив эстетический момент, и перейдя к практическому, стало понятно что, судя по их положению, сейчас была полночь или время очень близкое к ней, к тому же воздух стал холодать, и тут моя память исполнила интересный пируэт, она любезно предоставила мне подобную картину. Так я и вспомнил, что в ясную погоду, подобные ощущения говорят о начале рассвета часа через четыре, к тому же мне по счастливой случайности удалось выбресть на дорогу, впереди меня и позади, стояла стена леса, чернее чем ночь и от того пугающая, за то по бокам, как спасительный ручеёк, тянулась накатанная дорожка. Упав на колени, я стал содрогаться от смеха, не веря в свое везение, но вместе с тем, мной стала овладевать слабость. Не придумав ничего лучше, кроме как прилечь на краю дороги, тут же послышалось пронзительное, – Тууу, стой!
Яркий свет, как плющ, впивался в глаза, от чего пришлось прижаться лбом к земле, закрываясь руками, и вместе с тем тело заныло от боли, а это уже сказываются изматывающие пробежки, на пару с валянием на земле, в общем, возвращение в сознание оказалось крайне болезненной процедурой. Можно было бесконечно долго ругать себя за не предусмотрительность, которая наградила меня заклинившей спиной и шеей, и это если опустить отваливающиеся конечности. Но какая тут лежанка, если я даже не понял, что уснул, просто моргнул и утро.
Топот копыт и скрип повозки прекратился, поравнявшись со мной, что вселяло как и радость, так и не оформленный страх неизвестного.
– Эй! Ты как? Живой? – Окликнул меня громкий басистый голос молодого мужчины.
– Вроде как, а что? – Промычал я, сквозь зубы, неуклюже поднял голову на голос. А слух не обманул, в повозке сидел молодой человек, с такими же светлыми волосами, как и его соломинка во рту, задрав свою козлиную бородку, широко улыбаясь мне.
– Хорошо, что живой. А то угораздило же тебя уснуть в лесу, да в такую холодину. И не страшно же было, одному, а вдруг зверье тебя растрепало бы. – Крепкий на вид мужчина спустился ко мне, протягивая руку.
– Честно сказать не до этого было, набрел на дорогу и присел, чтобы перевести дух и как можешь заметить, неудачно моргнул. – С оскалом самоиронии я принял руку помощи, которая помогла мне подняться. От моей былой настороженности не осталось и следа, что-то в нем было, такое, располагающее к себе.