Колымское эхо

Нетесова Эльмира Анатольевна

— Ох, браток, замерзнуть можно и на жаре,— вспомнил Варю.

— Случается всякое,— поддержал шофер, поняв сказанное по-своему.

Он подвез Аслана в аэропорт и, попрощав­шись, уехал. А человек, купив билет, заторопил­ся оформить багаж. До вылета самолета оста­валось меньше часа.

Аслан уже ждал, когда его позовут на посад­ку в самолет и вдруг увидел милицейскую ма­шину. Она спешно развернулась

у пункта мили­ции, и Аслан увидел, как из дверей вывели тро­их беглецов из зоны. Все были в наручниках.

Каждого охраняла милиция, следила за всяким движением.

— Попались. Не смогли уйти. Бросили Толяна, а самих вернут на зону, да еще добавят сро­ки. Вот так судьба наказала за подлость. Колы­ма везде достанет свою жертву,— смотрел, как спотыкаясь, идут беглецы к милицейской ма­шине.

— Еще немного и улетели бы!—сказал со­провождающий милиции работнику аэропорта. Беглецы получили секундную передышку, огля­делись, увидели Аслана. Кто-то едва приметно махнул головой.

Ох, и недолгой была их воля. Теперь уж не­скоро выйдут из зоны. Не повезло им.

Аслан поспешил к трапу самолета и уже из иллюминатора глянул вниз:

— Прощай, Колыма! Теперь не знаю, когда встретимся и увидимся ли вообще!

Самолет вырулил на взлетную полосу, вско­ре взмыл в небо. Внизу остались холод, снег и Колыма. А еще Варя, единственная из жен­щин, не признавшая его.

Она хотела отдохнуть после смены. Но день не удался и вскоре пришел Евменыч.

— Все Варя! Уезжаю домой! Как это говорят:

— Дорогие гости, не надоели ль вам хозяе­ва? Пора и честь знать. Совсем у вас зажились. Домашние мои в розыск чуть не подали, требу­ют вернуться поскорее. Они, конечно, правы. Сколько можно по гостям мотаться? А кстати, где Аслан?

— Уехал домой!

— Даже не попрощавшись?

— Ну, это ваши дела. У него свои заботы и человек спешил. Наверное, ему не до эти­кета. Не мог вас больше ждать.

— А я покуда один уезжаю. Игорь Павлович еще задержится здесь на пару или тройку дней. Говорит, что нужно ему. Выходит, тоже свои дела придержали,— усмехнулся загадочно.

— Свои дела появились у человека. Навер­ное, важные,— пожала плечами Варя.

— Мне кажется, поздновато он спохватился. В такие годы налаживать жизнь заново уже не­разумно. Слишком мало времени

осталось в за­пасе. Я бы на его месте не решился. Да и Ана­стасия не та баба, какая ему нужна. Его нужно суметь удержать в руках. Иначе ничего не полу­чится.

— А что за проблемы у него?

— Выпивает человек. Не может себя конт­ролировать, не знает норму. А это плохо. Опять же, где будет работать? Ведь на пенсию не проживет. Как и все начнет искать приработок. Ведь ни одна женщина не возьмет мужика на свою шею.

— Время не то. Хотя, кто их знает, может как-то договорятся. Лет обоим немало,— отве­тила Варя тихо.

— Знаешь, к семье нельзя относиться без­мозгло. Все надо взвешивать. Ведь мужчина не должен жить иждивенцем. Такое не прощают,— собирался Иванов, аккуратно складывал свои вещи, просматривал какие-то записи в тетради.

— Ничего, покуролесит и вернется.

— А я не люблю вот таких, ненадежных. Как увидит новую юбку, так и сеет мозги. В его воз­расте нужно быть серьезнее. Все ж и возраст к тому обязывает. Не понимаю, как он в проку­ратуре работал без стопоров! — удивлялся Евменыч.

— Наверное, в свое время не добрал.

Иванов, громко рассмеявшись, спросил:

— Варь, а у тебя с Асланом ничего не состо­ялось?

— Нет.

— А почему?

— У него своя жизнь, у меня своя. Мы очень разные.

— Но ведь люди!

— Потому, не захотела калечить ни его, ни свою жизнь.

— А я-то думал! Все не хотел помешать вам.

— Нечему было мешать!

— Ого! Вы же молодые! Наш Бондарев в его возрасте и то Анастасию на чердак звал. Видимо, припекало. Я даже курить выходил во двор, чтоб они успели пообщаться по ду­шам. Но тоже что-то мешало. Возвращаюсь, а у него на морде след от пощечины горит маковым цветом. Знать, за наглость схлопотал, поторопился. Вы же бабы обхождение цените, с наскоку не признаете. Ему о том помнить надо.

— Ну, Аслан не нахал. Лишнего болтать не буду. Уважал в себе человека и меня не унизил. Понимал, что выгоню.

— Варь, ну я и вовсе не из них. Но скажи, почему одна дышишь. Ведь мужиков тут, хоть штанами лови.

— А мне не надо!

— Как так? Ты ж живой человек.

— Вот именно! Уважение к себе не поте­ряла.