Колымское эхо

Нетесова Эльмира Анатольевна

— Игорь Павлович, вы с нами пойдете?

— Если не помешаю!

— Тогда не мешал, теперь что может? Сколько помню, покойницы никогда Бондарева не ругали.

— Но и не хвалили,— вспомнил кто-то.

На кладбище было холодно, и вереница дев­чат торопилась. Мороз пробирал до костей.

— Варь, свечку взяла?

— А то как же?

— Девчата, гляньте, сколько снегирей на моги­ле наших! Навестить прилетели! — заметил кто-то.

— У них все время кто-то живет. То белка или

синички кружат. Даже зайчата бегали,— го­ворила Варя, остановившись у могилы.

Девчата поклонились могиле, поставили све­чи, вытащили из сумки поминальное.

— Ну, что? Помянем по маленькой,— налили и Бондареву. Тот, перекрестившись, выпил вместе со всеми.

— Простите, девочки, меня! За все вольные и невольные грехи! Я уже скоро буду с вами. Не обижайтесь и не гоните меня. Примите без упрека,— склонил человек голову.

Все приехавшие стояли перед могилой на ко­ленях, молча молились, глядя на небо.

— Как жаль, что они так рано ушли! — выр­валось у Варвары.

— Может тем они счастливее нас. Бог не стал продлять их муки и забрал к себе.

— Все там будем! Рано или поздно на том свете встретимся,— обронил Игорь Павлович.

— Ой, не гунди. Ты на земле ни хрена доб­рого не сделал. А еще в загробье набиваешься. Вас всех надо отдельно хоронить, чтоб глаза никого не видели,— возмутилась Галька.

— Хоть на погосте перестаньте брехаться. Это же грех!

— Девчонки, посмотрите, сойка гроздь ряби­ны принесла на могилу.

— Это тут часто случается,— задумалась Варя.

— Может у них и впрямь есть своя жизнь, и девчонки сами накажут своих обидчиков?

— Они уже наказаны. Разве это жизнь, ды­шать под охраной в своем доме и бояться выйти на улицу, потому что любой зэк может набить рыло. А уж коли совсем насолил, еще и башку скрутят. Память не заглушить.

Девчата заметили, как стайка синичек и сне­гирей вплотную обсела буханку хлеба, клевала торопливо.

— На здоровье вам! Помяните и вы души наших подружек!

— Девчата, давайте еще по одной, я вконец продрогла! — предложила Ритка, и потянулась с бутылкой к рюмкам.

— Мне хватит. Я больше не могу,— перевер­нул рюмку кверху дном Игорь Павлович.

Варя молча похвалила человека.

— Не хочешь и не надо. Нам больше доста­нется,— ответили ему усмехаясь.

На могиле заалели яблоки, разноцветье кон­фет, печенье и пряники, и, непременная банка повидла стали в ряд на могиле.

— Ешьте, девочки! При жизни не повезло вам, хоть теперь угощайтесь. Горько в детстве жить без сладкого. Куда деваться. Обошла судь­ба малой радостью,— хныкнула Галька и при­двинула яблоки поближе друг к другу.

— Эй, козлик облезлый, съешь хоть что-ни­будь за помин девчонок. Так надо по обычаю и если

умеешь, помолись за них! — попросили Бондарева. Тот громко рассказал «Отче наш» и первым, поклонившись в пояс, отошел от мо­гилы.

— Слушай, а мне тепло стало. Хотя солнце не появилось. Может это опять к пурге. В этот день после обеда всегда пурга поднимается. Как тогда, много лет назад.

— Будто девчонок оплакивает...

— А кто нас вспомнит, когда уйдем в землю?

— О чем ты завелась, Ритка! Чего тебе не хватает. Дите сначала вырасти и поставь на ноги!

— Это уж как получится. Все от судьбы.,.

Варя знала о своих подругах все до ме­лочи.

Каждая, едва покинув зону, уехала в город. Но не в Магадан. Приглядели Смоленск. Тут же устроились на работу, а вскоре вышли замуж за своих ребят, какие тоже прошли Колыму. Все получили квартиры, купили дачи. Обзавелись детьми. Поселились все в одной многоэтажке. Двое устроились работать на кондитерской фаб­рике. Были среди них швеи и парикмахер, юрист и бухгалтер. Умели все, ни к кому не обраща­лись за помощью. Мужья помогали во всем. И тоже умели все. Никакой работой не гнуша­лись. Их никто не видел пьяными. Держались всегда вместе и во всем помогали друг другу. Женщины не просто уважали, они дорожили друг дружкой так, как ни всем родным удавалось. Ни­когда не ссорились, делились, считались с мне­нием, и хотя характеры были разными, меж со­бою и в семьях прекрасно ладили. Их дети хо­дили в один детсад и вместе играли во дворе.

Неважно, что отношения с родней не сложи­лись. Ни к одной девчонке не приезжала родня на свидания, не присылала посылок, а потому выживали сами, не надеясь ни на кого, считая друг дружку самой близкой родней. Они закон­чили школы и институты. Вместе шли по жизни, одолевая невзгоды и трудности.

Они понимали друг друга со взгляда, с одно­го слова. Никогда не обзывали и не обижали одна другую.

Варя по светлому завидовала им, ведь они жили вместе, не страдая от одиночества. У них и заботы были общими, им было на кого наде­яться и положиться.

Игорь Павлович, понаблюдав за ними, не раз порадовался в душе. Девчата жили, словно одним дыханием. Вот и теперь, отошли от мо­гилы, вполголоса заговорили о чем-то своем. И вдруг, оглянувшись, заметили его, рассмеялись:

— Эй, Игорь, чего плетешься хвостом теля­чьим. Иль взгрустнул ненароком? С чего бы эдак? Давай к нам ближе. А то замерзнешь и свалишься на ходу. Как дотянем тебя до дома! Ты хоть и тощий, но костистый, тяжелый змей. Такого от соседки не утащишь. Давай живее копытами греби. Все ж вместе веселее. Ведь не ты, а мы в зоне отбывали ни за хрен собачий. А когда на волю отпустили, только и дождались: