Колючка
Шрифт:
«…такой же расчетливый и безжалостный, как отец?» – заканчиваю уже про себя.
Девушка кивает:
– Постараюсь разузнать.
– И что ты, по-твоему, творишь? – громко вопрошает Стряпуха.
Я оборачиваюсь и вижу, что она мрачно глядит на меня, уперев руки в бока. Позади нее шкворчит над пламенем жаркое на вертеле, солдата нигде не видать.
– Все хорошо, – говорю я. – Просто замешиваю тесто.
– Совершенно ничего хорошего, – отрезает она, сузив глаза. – Я не допущу, чтобы король решил, будто у нас настолько отчаянное положение, что
– Не представляю, что они делают, – говорю я, отодвигая миску с тестом подальше от обходящей стол Дары. – Я дама разве что среднесветская, а в саду у нас одни травы да пряности. Едва ли он стоит того, чтоб там сидеть.
– Дай-ка сюда, – тянется за миской Дара.
– Ты сейчас же отдашь ей тесто, иначе наутро останешься без завтрака, – говорит Стряпуха с нехорошим блеском в глазах. Не очень-то верится, но порой она свои угрозы действительно выполняет. – Что, если Его Величество прознает, что ты тут с нами сидишь, а?
– Ну ладно же, – вздыхаю я, уступая миску усмехающейся Даре.
– А теперь поди, – увещевает Стряпуха. – Станешь снова помогать после… – Она замолкает, не хуже меня понимая, что может и не быть никакого после. Повторяет потеплевшим голосом: – Иди, девочка.
Я тщательно выбираю путь с кухни, далеко обходя переговорные комнаты и главный зал. Первую встречу, скорее всего, посвятят положению дел в наших королевствах и отношениям между ними. Правители будут присматриваться друг к другу. Мать и ее лорды, конечно же, станут твердить о плачевном состоянии дороги через перевал и о том, как ее лучше укрепить. Но это мы так сильно полагаемся на торговлю с Менайей, а у них полно более важных торговых партнеров. Не думаю, что короля сильно беспокоит путь через горы в королевство размером с чашку. Он точно не станет заботиться об этой дороге с упрямым усердием матери и Совета. Может быть, его настолько отвратит весь разговор, что он сократит визит и уедет завтра же.
Хотелось бы верить.
Вот только, думается мне, король не из тех, кто отказывается от желаемого. Понять бы еще, почему именно меня он желает в жены своему сыну. И зачем тогда было сразу осмеивать меня перед придворными.
Я без происшествий добираюсь до своей комнаты и запираю дверь. Очень хочется прокатиться верхом, но вечер уже скоро, а я не смею опоздать на праздничный ужин. И без того трудно теперь рассчитывать на милость матери. Да и брат может попытаться отыскать меня на конюшне.
Поэтому я выкапываю два других моих лучших платья, отряхиваю их и ищу следы явной заношенности. Всего у меня три наряда для особых случаев, и лучший из них я уже надевала к прибытию гостей. В конце концов, не так уж и много к нам приезжает иностранных королей. Трех платьев вполне хватает для ежегодных собраний и пиров, на которые съезжаются вассалы матери, но король и его свита наверняка ожидают от меня большего. Я пожимаю плечами и устраиваюсь подшивать обтрепанный подол.
Джилна заглядывает на закате дня. Сколько я себя помню, она всегда работала у нас, только обязанности менялись с годами. Когда умер отец, именно у нее я искала поддержки,
– Стряпуха там ужасно расшумелась. – Джилна пробегает пальцами по подшитому полотну. – Это вы починили?
– Только закончила. Что ее так расстроило?
– Тесто не поднялось, так что пришлось замешивать новое, и жаркое никак не пропечется, и вообще все подряд. – Джилна расправляет плечи, на усталое лицо ложится улыбка. – Уж не знаю, то ли она просто ворчунья, то ли специально так дело поворачивает, чтобы похвалили, когда все выйдет как надо.
– Всего понемногу, я полагаю.
– Да уж! – смеется Джилна, раскладывая мое платье на кровати. – А вам еще нужны украшения.
– Зачем?
– Чтобы вы побольше походили на принцессу и поменьше на приодевшуюся кухарку.
Несмотря на все ее старания, даже надев ниточку жемчуга и все три золотых кольца, я наверняка выгляжу жалко в своем стареньком наряде, когда присоединяюсь к семье в небольшой комнате возле главного зала в ожидании прихода короля. Мать все в том же парчовом платье, к лифу приколота крупная золотая брошь. Брат скрестил руки на широкой груди и стоит не шевелясь; на нем длинные золотые цепочки, когда-то принадлежавшие отцу. Богатство же короля будет видно вовсе не в золоте, а лишь в дорогих тканях одежд и тонкой выделке сапог. Намного более искусный и убедительный способ подчеркнуть величие.
– Идет, – резким голосом бросает мать брату. – Улыбайся.
Оба натягивают приветливые улыбки, широкие и радостные. Король, явившийся с двумя вассалами, бросает на них взгляд, изгибая губы в ответ. Потом он смотрит на меня. Я стойко выдерживаю этот взор, пытаясь понять, чего король ждет, что пытается увидеть. Его глаза, жесткие будто кварц, не дают ответов.
Когда он заговаривает, то обращается к матери, коротким приветствием позволяя нам переходить к ужину. Я иду вместе с другими в зал и занимаю свое обычное место, пока все рассаживаются за столами.
– Пытаетесь выглядеть подобающе? – Этот громкий презрительный голос ни с чем не спутать. Его невозможно забыть. Вот уже три года я вынуждена сидеть бок о бок с самым высокородным вассалом моей матери – и отцом моего заклятого врага.
– Лорд Дэйрилин. – Я осторожно бросаю взгляд на соседа. – А вы, смотрю, надели бархатный камзол.
Лицо лорда идет красными пятнами, но он не унимается:
– Очень жаль, что вы сами не смогли подобрать наряд получше ради нашего гостя. А ведь он проделал долгий путь исключительно ради вас.
– Неужели? – Я позволяю своему голосу выдать лишь легкое любопытство.
В груди пусто. Приходится через силу дышать и сохранять невозмутимый вид. Несмотря на все разговоры об этом со слугами, объявленное лордом в открытую пугает меня. До сих пор это казалось только полуправдой, странной и невозможной вероятностью, сказочным спасением от семьи, которой я не мила. Так было раньше. Теперь никуда не деться от истины – и от короля, расчетливого, холодного, прибывшего за мной.
– В таком случае, я полагаю, он привез бы и принца тоже, – продолжаю я. Приходится изо всех сил следить за тем, чтобы не стискивать ножку бокала.