КОМ 2

Войлошников Владимир

Место в этом составе мне обеспечил, как вы понимаете, Витя. Главному почтмейстеру пристроить родственника в купе к сопровождающим почтальонам — дело плёвое.

Поезд стоял на дальнем пути, рядом с товарняком, и из дверей вагона сопровождения выглядывал, озираясь, служитель средних лет в синей почтовой форме. Увидел нас, замахал приветственно и спрыгнул с подножки, протягивая Витале руку:

— Виталий Евгеньич, наше почтение! Мы уж думали, что переиграли вы. До отправки пятнадцать минут осталось.

—

Не-е, как же передумать! Вот, — Витя представил меня широким жестом, — шурин мой, героический казак, на учёбу отправляется. По распоряжению самого Великого князя!

— Илья, — я протянул руку почтовому проводнику.

— Здорово, служивый! Мирон! — рукопожались. — Прошу!

По узкой откидной лесенке мы забрались в вагон, в котором там и тут углы были загромождены проштемпелёванными и облепленными сургучом ящиками, коробками и тюками.

— Пожалте, наше скромное обиталище, — проводник сдвинул дверцу служебного купе и указал на свободный угол: — Вещи можно вот здесь положить.

09. ПО ЖЕЛЕЗКЕ

ПОЧТОВЫЙ ВАГОН

Купе оказалось даже чуть пошире, чем обычное пассажирское.

— А спать мы вас на верхнюю полку определим, — предложил проводник. — Удобно будет?

— Да вполне, — прикинул я.

— Можно было и внизу, но ночью остановки будут, кто-то из нас обязательно будет туда-сюда шарошиться, спать мешать.

— Не, нормально, наверху — само то.

Поезд свистнул и слегка дрогнул.

— Ну, ладно, — заторопился Виталя. — Прощевайте, господа! А то уеду с вами ненароком.

Зятёк мой ушёл, поезд ещё пару минут постоял и тихонько пополз вдоль путей. Хлопнула дверь вагона и явился второй проводник, сходу протянул руку:

— Павел!

— Илья, здорово!

Снова пошёл короткий разговор: чего да куда. Но недолго, минут буквально десять.

— Ну, ты покуда располагайся, — проводники дружно встали, сейчас сразу сортировочная станция и через короткий промежуток — ещё две. А потом и посидеть можно будет, пообщаться. Чаю вскипятим.

— Посидеть, ребята, надо! А то матушка мне столько еды насобирала — не съем ведь один!

Проводники весело переглянулись:

— С такой бедой помочь мы завсегда готовы!

Пока они делали свои проводницкие дела, я разобрал сумки, отложил кольцо сухой колбасы да пару огурцов на Новосибирский поезд. А из остального накрыл на столике шикарную поляну.

И мы посидели. Пашка достал из заначки четушку*, сопроводив сие действо комментарием:

— На службе — ни-ни! Но в перерыв, по маленькой, да под столь представительную закусь — дозволяется!

*Она же «чекушка».

Бутылка водки объёмом 246 мл.

— Все звёзды сошлись, —

солидно согласился Мирон и извлёк из шкафчика единственную крошечную рюмку — натурально, чуть больше напёрстка! Этой рюмкой он отмерял алкоголь и разливал его нам в походные эмалированные кружки.

Общались. Я про свои военные приключения, они — про почтовую службу, в которой тоже казусов случалось всяких, и развесёлых, и страшноватых. Засиделись далеко заполночь.

Проспал я после тех посиделок, считай, до полудня. Поезд едет, укачивает. Да и делать всё одно особо нечего.

Проснулся, в санитарную комнату сходил, оправился-умылся — и снова за стол. Пропадёт домашнее, жалко. Куры жареные, паштеты, рулеты, пироги мясные-рыбные да прочей всячины навалом. Так, за застольем, дело пришло к вечеру и к прибытию на красноярский вокзал.

При въезде в город проводники засуетились:

— Илюха! Собери угощенья-то, ещё сколь в дороге!

— Ой, нет, ребяты! Я себе перекус на утро оставил, а сёдни я уж ничего есть не способный. Это вам, кушайте. Родню мою добрым словом вспоминайте.

Вот уж и первые постройки вокзала пошли. Поезд полз совсем медленно, как положено, пробираясь куда-то на свои дальние пути.

— Вон, смотри, — тыкал пальцем в окно Павел, — коробка здоровая — это депо. Ты щас через пути-через пути — во-о-он ту будку обойдёшь и увидишь сам пассажирский вокзал. Красивый он, не промахнёсся. Глянь, крыши торчат.

— Ну, бывай, браток! — Мирон торжественно встал. — Всяческих удач тебе! Глядишь, случай попадёт, свидимся.

КРАСНОЯРСКИЙ ВОКЗАЛ

Я пожал проводникам руки, закинул за спину бандольер, подхватил свой чемодан и сошёл с почтового. Обогнув будку, как было обещано, увидел целиком здание вокзала, с фигурной крышей да с башенками. Я ревниво прикинул, что иркутский-то вокзал всё равно покрасивше будет. Хотя украшения на манер колонн из зелёного камня — оно, конечно, интересно.

— Откуда следуете? — строго спросил меня дежурящий на входе городовой.

Понятное дело, я с путей иду, а пассажирских поездов не наблюдается.

— С Иркутского почтового.

— М-м. Ну, проходите, — важно кивнул он и посторонился. Над высоким дверным проёмом висела крупная вывеска: «ЗАЛ ОЖИДАНИЯ, 2 КЛАСС». Это мне и надо. Первый — считай, то же самое, только фендибоберов побольше, да за счёт этого подороже. А в третьем грязновато бывает. Я ж не с картошки иду, чтоб третьим классом ехать.

Внутри было тесно от публики — и отъезжающие, и провожающие, чемоданы, саквояжи, свёртки и коробки. Очень много служащих и, кажется, студентов в шинелях разных учебных заведений. Вот, ядрёна колупайка! Никак, каникулы какие-нибудь закончились? Лишь бы уехать вовремя.