КОМ 3
Шрифт:
*Из великого Грибоедова же!
Пилот «Алёши Поповича», которого на соревнования выставил папа Серго, был молод, строен и блондинист. Откликался на имя Ставр и постоянно улыбался. Прям звезда синема-представлений. У них там тоже всё немного чересчур. Они, кстати, с Хагеном были весьма похожи, как «братья близнецы, только разные отцы». Или, кажись, Хаген пониже будет? И хотя Ставр не выказывал той венской щегольской манеры пилотирования, но тоже был весьма быстр. И его-то стиль управления как раз отдавал определённой суховатостью, свойственной
Так-так, надо бы с Хагеном переговорить…
— Го-оспода, а теперь внимание — главная интрига нашего вечера! — похоже, Пётр, вышагивающий перед дорожкой полигона с рупором в руках, окончательно вошел в роль распорядителя нашего «небольшого» мероприятия.
Я вынырнул из группы Швеца и лёгкой рысцой побежал к ангарам, куда как раз подходила «Саранча». Помахал Хагену, и он вылез по пояс из кабины.
— Так, завязывай выставляться! Чай не девица на выданье! Судя по всему, противник тебе достался из ветеранов, не смотри на молодой вид. Слыхал я тут про чудеса медицины. Может, ему после госпиталя физиономию обновили? Такое щас модно. Слишком он спокойно препятствия прошёл, понял?
— Яволь, майн фрайгерр!
— Вот и прекрасно. Пока вы нос в нос идёте, ещё непонятно кто первый, так что не запори представление.
— Хорошо, я понял. А чего лично вы ждёте от показа возможностей «Саранчи», фрайгерр Коршунов?
Я задумался.
— Знаешь, я уже почти всего, чего хотел, ну на сегодняшний момент достиг. А для остального работа нужна. И чтоб ребята из магонаучной группы не скисли, а прям на кураже нашу «Саранчу» своими задумками усилили, ну или ускорили, ну или… Короче ты понял.
— Мне кажется, я уловил вашу мысль.
— Вот и прекрасно!
МЫСЛИ РАЗНОГО СВОЙСТВА
Оставив его думать, я направился к своим бла-ародным друзьям. А те веселились напропалую! Иван организовал тотализатор, Пётр подрабатывал зазывалой, а Серго давал глубокомысленные технические консультации. Причём в виде консультаций он впаривал порой такой бред, что ему… верили.
Я как раз подошёл к очередному перлу:
— Видите ли господа, «Саранча» потому так и названа, что способна не на банальные прыжки, как все лёгкие и некоторые средние шагоходы. Нет, она способна выполнять непротяженные полёты, как её сельскохозяйственный вредитель-прототип. Для этого внутри у шагохода данной модели расположен определенный артефакт на стыке науки и магии, который и позволяет подобное.
— Ты чего творишь? — я за локоть оттащил Серго в сторону. — Ты уж ври, да не завирайся! Скажи ещё, что выхлопные трубы — это на самом деле пушки особо крупнокалиберные!
— Классно придумано! Молодец, Коршун! — он вырвал у меня локоть и устремился к толпе: — Господа, тут подоспела особо секретная информация от владельца шагохода! А вы заметили странный наклон выхлопных труб? Это потому, что они совмещают в себе две функции, и помимо очевидной, это, господа, пушки! Да-да, крупнокалиберные пушки!
Я хлопнул себя по
Присел на свободную лавочку трибуны и задумался.
Хаген прав — а чего я хочу от этого представления? Ну, в первых строках этого письма, чтоб Швец и его группа были довольны. И, желательно, не просто довольны, а в восторге.
У нас (в Карлуке) кузнец и местный изобретатель Анатолий иногда после рюмочки да качественной драки (знаете, этак стенка на стенку или чтоб боец ему по силушке сыскался) такие приблуды вместо простого плуга сочинял, мама моя! В последний раз вообще приспособился картошку выкапывать, да через особые сетки механически пересыпать. Так она мало того что выкопана, дак ещё и чистенькая, красивая.
Так что хорошее настроение господ магов-учёных — это обязательно. Пусть они мне что-нибудь на шагоходик навинтят, чтоб он стал прям не просто, а из ряда вон.
Второе, надо напрячься и придумать длительный проект, который мог бы увлечь князьёв-обалдуев. Тут я мысленно дал себе затрещину. Не дай Бог, прилюдно вслух их так назову!
Вот, опять же, интересно. Когда хорунжий Соколов был в Сирии — нормальный же был командир боевой группы, спокойный, умелый, в меру властный. А тут… прям как с цепи сорвался. Молодой студент-шалопай! Или это воздух университета так на него влияет? Так что — надо думать.
— О чём задумался, Илья?
Обещал себе не подпрыгивать, когда рядом Гуриели оказываются, придётся соответствовать. Почти и не подпрыгнул.
— Да вот смотрю на эту суматоху, Мария, и думы всякие в голове ворочаются, череп изнутри царапают.
— Так поделись, две головы — лучше, — она расправила юбку и присела рядом.
— Ага.
Ну и рассказал ей про мою вторую думу тяжкую, как дело для князей найти. А она так интимно наклонилась ко мне и говорит:
— Ай и помогу я тебе с этой кручиной!
— Чей-то это ты на былинный лад перешла?
— Али не нравится, добрый молодец?
— Это… опасаюсь я, — честно ответил я.
— А чего так?
— Мария…
— Маша! — перебила она меня.
— Хорошо, Маша. Вот смотри, я простой казак, и год назад даже думать не мог, как высоко взлечу. Дорогая учёба, влиятельные, — я покосился на неё, — и очень красивые друзья. А в придачу к этому лёгкое, — я неопределённо пошевелил пальцами, — недовольство императора. Да я… просто на кого он пальцем покажет, готов головы рубить, не задумываясь… А тут? Как угодить ему? — я ткнул пальцем вверх. — Чтоб никаких приключений опасных? Они ж заскучают, да ещё чего-нито страшнее и серьёзнее удумают!
— А и помогу я тебе, свет Ильюшенька! То не беда-кручина…
— Маша, ей Богу, перестань! Страшно мне.
Она улыбнулась.
— Хорошо. Тогда… откровенность за откровенность. Как ты со своей женой сошёлся?
Вот это поворот!
— Да как обычно. На прогулки водил, в зверинец… э-э-э… зоосад ходили, на «Саранче» катались. Потом я предложение сделал, а она, к счастью, не отказала… Да как обычно всё было.
— Вот, как обычно. А у нас с этим «как обычно» не получается.
— В смысле?