Кома

Кук Робин

Затем с телефона сняли трубку и раздались знакомые звуки при наборе номера. Человек, набиравший номер, заговорил, и голос поразил Сьюзен. Говорила женщина, и говорила по-испански. В силу своих скудных познаний в испанском, Сьюзен смогла понять только часть разговора. Сначала речь шла о погоде в Бостоне, потом во Флориде. Тогда Сьюзен догадалась, что это уборщица пробирается в офис доктора Мак-Лири и пользуется больничным телефоном, чтобы позвонить родным во Флориду. Вот такими звонками и объяснялись раздутые накладные расходы больницы.

Разговор продолжался полчаса. Потом уборщица опорожнила мусорную корзину, выключила свет и отбыла. Сьюзен выждала

несколько минут и открыла дверь туалета. Она направилась к выключателю, но по дороге больно ударилась голенью о выдвинутый ящик шкафа. Сьюзен выругалась и поняла, какой из нее никудышный взломщик.

Сьюзен продолжила свои поиски при свете. Исключительно на всякий случай, она осмотрела место, где пряталась. На нижней полочке, уставленной коробками с канцелярскими принадлежностями, она и нашла свои истории болезни. Но она не стала долго раздумывать над этой загадкой. Ей очень хотелось уйти из офиса Мак-Лири.

Призвав на помощь свою сообразительность, Сьюзен: спрятала истории в свежеопустошенную корзину для мусора. Затем она покинула офис, не захлопывая за собой дверь. И так же, как в общежитии, подложила между дверью и косяком шарик из бумаги.

Сьюзен отнесла истории на Беард-5 и зашла в ординаторскую. Там она вытащила свой черный блокнот и налила себе кофе. Потом положила перед собой первую историю и принялась делать из нее выписки так же, как делала это с историей Нэнси Гринли.

Вернувшись к студенческому общежитию, Д'Амброзио еще не имел в голове определенного плана действий. Его обычным методом была импровизация после долгого наблюдения за объектом. А о Сьюзен Уилер он уже знал достаточно. Он знал, что она редко выходит из своей комнаты, вернувшись домой. И был вполне уверен, что там она и находится сейчас. Конечно, он не мог с абсолютной достоверностью утверждать, что она не обратилась в полицию с заявлением о его первом визите. Шансов на это было пятьдесят на пятьдесят. Но если она заявила, то было всего процентов десять вероятности, что там воспримут ее заявление всерьез. По крайней мере, так следовало из опыта Д'Амброзио. Но даже если они отнеслись к ней серьезно, был лишь один шанс из ста, что они приставят к ней охранника. Такой уровень риска был вполне нормален для Д'Амброзио. И он решил вернуться в ее комнату.

С телефона в аптеке на углу Д'Амброзио позвонил в комнату Сьюзен. Ответа не было. Он знал, что это ни о чем не говорит. Она могла быть там, но не брать трубку. С замком в ее двери Д'Амброзио управился бы с легкостью, он убедился в этом днем. Мог оставаться еще засов, она могла задвинуть его, тогда врываться пришлось бы с шумом. Д'Амброзио понял, что ему придется как-то выманить ее из комнаты.

Он вышел на стоянку для машин. Свет у нее горел. Затем он вошел во внутренний двор, просто открыв висячий замок на воротах в арке. Замок был простейший.

Интересно, как в этой школе они собираются хранить деньги?

Он быстро поднялся по скрипучим деревянным ступенькам. Д'Амброзио не следил за этим специально, но находился в отличной физической форме. Атлет и психопат. Затем он быстро подошел к двери Сьюзен и прислушался. Ни звука. Он постучал. Он был уверен, что она не откроет дверь, не поговорив сначала со стучащимся. Но в этот момент Д'Амброзио хотел просто выяснить, дома ли она. Если бы она ответила, он сделал бы вид, что уходит вниз по лестнице. Обычно это срабатывало.

Но ответа не было.

Он постучал еще раз. Без ответа.

Замок он открыл за несколько секунд. Дверь отворилась. Засов был отодвинут. Сьюзен ушла.

Д'Амброзио

проверил туалет. Одежда тоже была на месте. Два чемодана, которые он видел в прошлый приход, тоже все еще были здесь. Д'Амброзио всегда был наблюдателен, что обычно окупалось. Теперь он мог утверждать, что Сьюзен не уехала из города. А это означало, что она вернется. Д'Амброзио решил дождаться ее.

Среда, 25 февраля

20 часов 41 минута

Беллоуз был переутомлен. Время шло к одиннадцати, а он все еще ковырялся здесь. Он даже еще не заполнил истории болезни своих больных в Беард-5. А ему нужно было сделать это до ухода домой. Он забрал с поста истории болезни, свалил их на тележку и отправился в ординаторскую. Чашка кофе поможет ему быстро сделать работу. Открыв дверь, он был потрясен, увидев Сьюзен. Она была погружена в работу.

– Извините. Я, видимо, ошибся больницей, – и Беллоуз сделал движение назад к двери. Потом повернулся и посмотрел на Сьюзен. – Сьюзен, какого черта ты тут околачиваешься? Мне совершенно определенно сказали, что с сегодняшнего дня ты здесь персона нон грата, – и хотя Беллоуз сам того не желал, его голос выдавал некоторую степень раздражения. У него был ужасный день, если учесть еще и обнаружение тела Вальтерса.

– Кто, я? Вы ошибаетесь, масса. Я мисс Скарлетт, новая сестра в Вест-10, – ответила Сьюзен ненатурально высоким голосом, пародируя южный акцент.

– Господи, Сьюзен, кончай молоть чепуху!

– Ты первый начал.

– Что ты здесь делаешь?

– Начищаю свои туфли, а что я могу здесь еще делать?

– Ладно, ладно. Давай начнем сначала, – Беллоуз вошел в комнату и присел на стойку. – Сьюзен, ситуация становится очень серьезной. Я это не к тому, что не рад видеть тебя, я, действительно, рад. Прошлая ночь была просто сказкой. Господи, кажется, что это было неделю назад! Но если бы ты видела, какая каша заварилась здесь сегодня днем, ты бы поняла, почему я раздражен. Помимо всего прочего, мне сказали, что если я буду продолжать прикрывать тебя и помогать тебе в твоей, цитирую, "идиотской миссии", мне придется поискать себе другую ординатуру.

– Бедный мальчик, ему придется вывалиться из уютной мамочкиной утробы.

Беллоуз посмотрел в сторону, стараясь сохранять хладнокровие.

– Я чувствую, что разговор ни к чему не приведет. Сьюзен, ты не можешь понять, что в этом деле я теряю больше, чем ты?

– Пошел к черту! – лицо Сьюзен загорелось внезапным гневом. – Ты так стараешься всем угодить и беспокоишься о своей ординатуре, что не видишь, какие заговоры плетутся твоей... матушкой.

– Господи Иисусе! Это благодарность, которую я получил за свою помощь. Какой чертовщиной может здесь заниматься моя мать?

– Никакой, абсолютно никакой. Просто я говорила о том, что еще ближе тебе в твоей искаженной системе ценностей, чем твоя ординатура. Поэтому я рискнула назвать это твоей матерью.

– Ты говоришь бессмыслицы, Сьюзен.

– "Бессмыслицы", он говорит. Смотри, Марк, ты так заботишься о своей карьере, что ослеп и ничего не видишь. Я выгляжу так же, как всегда?

– Как всегда?

– Да, как всегда. Где старая добрая клиническая экспертиза, острое чувство наблюдательности, которое, как предполагается, ты получил во время обучения в медицинской школе? Как ты думаешь, что у меня здесь под глазом? – Сьюзен указала на синяк. – А что ты думаешь об этом? – Сьюзен проиллюстрировала свои последние слова, оттянув нижнюю губу и показав рваную рану.