Кома

Ландышева Ксения

– Мама!
– вдруг сверкнуло в голове Кира видение: он с мамой в машине, движущейся в потоке других таких же по шоссе. Машина! Шоссе!
– такие знакомые и незнакомые слова.

Утром он оказался в компании пяти девчонок разного возраста, среди которых ужом бегал, сверкая голыми пятками, пацан ростом чуть повыше Кира.

Дядя Дрон уже собирался на работу - вместе с артелью древорубов он готовил лес по княжескому велению. Подозвав Ганьку, он поманил к себе и Кира.

– Вот что, через пару часов после нас пойдете на новую деляну - хворост собирать. Возьмите веревки, увязывайте хорошенько. Сколько сможете, с собой заберете, остальное в схрон волоките.

Кир так и прижился в деревне. Все свое время он проводил вместе с Ганькой: делал ту работу, что поручал им дядя Дрон, ходил гулять и искать приключений. Они много разговаривали. Кир все

не мог успокоиться и совладать с мыслью, что его ждет какое-то важно дело. А потому приставал к Ганьке с расспросами. Надо сказать, что тот оказался просто неистощимым кладезем мальчишечьих знаний, но об окружающем мире мало что мог сообщить. Все сведения, полученные от него, сводились к следующему: они живут в княжестве Кома, правит им великий и могучий Князь Брайан Дэсс, но о нем в народе мало что известно, кроме того, что он Владыка Неба и Земли, всесилен, всемогущ, и взрослые только и думают, как уплатят ему следующие подати. Киру эти сведения ничего не дали, а между тем давящее чувство того, что отпущенное ему время уходит, становилось все сильнее. Днем еще ничего, за мальчишечьими заботами и тревога отходила на задний план. Но вечером и ночью наваливались мысли. Он пытался собрать воедино те краткие вспышки прозрения, что постоянно случались с ним: слова, образы, ощущения. То ему казалось, что он вот прямо сейчас должен засесть за стол с книгой в руках и если этого не сделает, то завтра непременно случится какая-то неприятность. Когда он упомянул книги в первый раз, тетя Мара так удивленно посмотрела на него, что он даже испугался, что ляпнул что-то страшно неправильное и даже запретное, но она не ругалась, лишь покачала головой:

– Да во всей деревне ты не сыщешь книг более, чем у тебя пальцев на одной руке. А уж ребенка к ним не подпустят и на версту.

То вспоминался ему большой дом, полный шумных детей и пронзительный, призывающий торопиться звонок. То снился яркий прямоугольник, в котором сменяли друг друга цветные движущиеся картинки. Некоторым видениям он даже подобрал названия: машина, телевизор, школа. Но чаще всего ему грезилось прекрасное женское лицо, то весело улыбающееся, то грустное или строгое. Он знал, что это - мама. В такие моменты ему хотелось забиться в темный уголок и плакать или бежать куда-то, туда, где ждет его мама. Он чувствовал себя покинутым и таким одиноким, что в груди разливалось чувство, названия которому он не знал.

– Это тоска, мальчик. По матери ты скучаешь, вспомнил бы хоть ее имя, а так где кого найдешь, - вздыхала тетя Мара. Она всегда жалела его и никогда не била. Дядя Дрон, тот мог и стегнуть прутом или отвесить подзатыльник, как в тот раз, когда они с Ганькой вместо сбора хвороста заигрались в лесу и явились без всего уже затемно. Только Ганьке досталось пуще в десять раз.

Жизнь Кира в деревне закончилась с одним случаем. Дядя Дрон взял их с Ганькой к старосте, который раздавал работу и записывал сделанное каждым в каких-то одному ему ведомых единицах. Артель древорубов мялась перед столом, на которой лежала огромная книга. Все знали, что вот тут и ведется подсчет заработка. Староста долго кряхтел, чесал бороду, загибал пальцы и всем видом показывал напряженную работу мысли.

– Девять, да по шесть за каждый, это выходит... выходит.

– Пятьдесят четыре, - раздался голос Кира среди всеобщего напряженного сопения. Ему было душно, противно и жутко хотелось побегать на улице.

– И верно, полста четыре, - просветлел ликом староста.
– Это кто сказал?
– Все дружно развернулись в сторону Кира, который под взглядами взрослых заалел ушами:

– А чего такого-то, это ж таблица умножения?
– сказал и сам усомнился. Какая таблица, какого умножения?

– Вот и свойственник-то мой, ну Анхель, который из Потерянных, тоже так-то считает, как орехи щелкает, даже не задумываясь. Скажет, проверят - и верно! А откуда что - пожимает плечами, не помню, мол, - высказался Сайя, когда все вышли от старосты с кровно заработанными медяками.

Кира долго потом пытали, что он может сосчитать. Хотели на деньгах проверять, да передумали, набрали камушков и шишек и всей артелью древорубов только в затылках чесали: здоров считать малец.

Из-за этого умения дядя Дрон и решил взять Кира с собой на ярмарку, мол, подсобит при покупках, чтоб не надули. Ганька тоже выпросился с отцом - слишком тягостно было ему оставаться среди девок, которые на месте усидеть не могли - так ждали отца с гостинцами. Ехал с ними до города и Сайя, у которого лошадь повредила копыто,

а за припасами, коих в деревне было не достать, все равно надо было. Они с Дроном сговорились к обоюдной выгоде, что Дрон его везет туда-обратно, а в городе они поживут за так два дня у родственников жены Сайи. Так что тряслись в одной телеге. Сайя, который поговорить был охотник, переменил десять тем и пообещал Киру показать своего свойственника Анхеля, вдруг у мальчишки шевельнется чего в памяти. Ганька и Кир до города и поспать успели и еле дотерпели, когда же, наконец, будет город. Киру при этом слове представлялся шум, много людей и быстрых машин и разноцветные огни ночью. И тоска зеленая, когда мама брала его в поход по магазинам. Это ТОГДА ему было нестерпимо скучно, сейчас-то он был готов все отдать, лишь бы оказаться рядом с мамой и терпеливо дожидаться ее около примерочной. Телега ощутимо подпрыгнула на камне и видение тут же исчезло. Задремал. Может, как раз здесь, в городе, и найдется его мама?
– шевельнулась робкая надежда.

Город разочаровал Кира так, что чуть слезы не брызнули. Никаких высоких домов, никаких огней, хоть и приехали уже вечером. Совсем не тот город, что ему виделся. Та же деревня, только домов больше и далеко-далеко, на горе, возвышаются башни княжеского замка. Но туда они не собираются, наоборот, Дрон и Сайя тревожно оглянулись в ту сторону и поспешно отвернулись. Сайя шепотом поведал, что Князь - могучий чародей, который пронзает взглядом каждого, кто посмотрит в сторону его замка. И если обнаружит в его душе черные мысли на свой счет, тут же явится стража, которая заберет виновного. А как не быть черным мыслям, если налоги душат так, что и вздохнуть нельзя.

Утро не оставило от вечерней тоски Кира и следа. Город оказался не так уж плох, как показалось ему накануне. Оказалось, что вечером они проехали лишь по окраине, а в центре были и большие каменные дома, местами украшенные колоннами и лепниной. Улицы были мощеные, у богатых домов за фигурными коваными оградами благоухали пышные цветники. На одной площади был даже фонтан, куда мальчишек так и потянуло - поплескаться и побегать под струями воды. Но рядом с фонтаном виднелся стражник, так что пришлось отказаться от этой затеи.

День выдался хлопотным. Встали пораньше - нужно было занять хорошее место на ярмарке, чтобы к полудню продать привезенное из деревни, а потом идти, не торопясь, по рядам, выбирая нужные для хозяйства вещи. Дрон всюду таскал с собой Кира, чтобы тот вовремя подсказал, если обсчитают. К слову сказать, обвешивали и обсчитывали на каждом углу. Видя, что покупатель из деревни, хитрецы расплывались в улыбках, норовя наврать с три короба, да так нахвалить товар, что у покупателя не оставалось сомнений, что вот оно, самое нужное и выгодное.

Ярмарка полнилась слухами о близкой женитьбе Князя. Ходили разговоры о юной невесте, необыкновенной красавице, которая настолько покорила сердце Князя, что он был намерен взять ее, несмотря на происхождение. Шепотом поговаривали, что она из Потерянных. По случаю предстоящей княжеской свадьбы народ предвкушал бесплатное угощение и выпивку, а также фейерверк в замке, который видно будет всему городу.

Довольные удачным днем, Сайя и Дрон пообещали завтра сводить мальчишек на большое поле, рядом с крайними рядами ярмарки, где шли представления, дети крутились на каруселях, вращавшихся неведомым образом, продавались сладости и безделушки, среди коих Дрон намеревался найти незамысловатые гостинцы дочерям. А еще там можно было купить чудо. Маги и чародеи всех разновидностей съезжались на ярмарку и продавали свое волшебство, как обычный товар. Правда, не всякому по карману был такой товар, но Гомон, главарь артели древорубов, в прошлом году привез с ярмарки заговоренный топор и теперь не мог на него нарадоваться. Топор был легкий, не тупился, а рубил так, что мужики всей артелью только языком цокали. Или вот Ивар - сын мельника, за баснословные деньги купил у мага сапоги, так им сносу нет, и ногам в них легко и удобно, кто бы ни надел. Зимой - тепло, летом - не жарко. Вся деревня уж перемерила те сапоги, и каждому они были впору. А попытались раз их украсть, так уже к вечеру вор сам явился с повинной, слезно умоляя снять с него проклятую обувь, которая немилосердно давила и стерла пятки до крови. Рассказывали и о других диковинках, как например, волшебный кошель, в котором каждую ночь появлялась золотая монета, или узорчатое полотенце, на котором вытканы были невиданные яства, дескать, поутру эти яства становились настоящими, и так каждый день. Но мало кто верил в эти россказни, больше смеялись.