Кома
Шрифт:
– Ничего, – ответил Николай, и, развернувшись, ушёл. Дома, в прихожей, ему сразу же захотелось упасть, и когда заранее довольная от его благодарности мама сообщила, что звонила девочка, назвавшаяся Соней, он чуть не застонал от обиды. Ну почему сейчас? Всё-таки не забыв поблагодарить, он взял из рук мамы бумажку с телефоном. Номер начинался на такую комбинацию цифр, по поводу которой Николай затруднился сказать, – где этот район находится. Он повертел её в руках – да, конечно, надо звонить. Мама уловила его странное колебание, и пришлось поднимать голову.
– Устал очень, – объяснил он. – Очень тяжёлый день, как не понедельник. Вздохнув, и закинув сумку в свою комнату, Николай прошёл на кухню, где
отец,
– Привет, – сказал Николай в телефон, когда Соня взяла трубку. Что говорить, если трубку возьмёт кто-то другой, он не готовился, но напомнил себе, что её фамилию произносить вслух не стоит. Теоретически, он её до сих пор не знает.
– А, привет! Тебе передали, значит!
– Да, Сонь. Я только домой пришёл.
– И как дела?
Ему хотелось ответить «тяжело», но ответил он вместо этого: «Ничего. Устал просто».
– А… – огорчилась Соня. – А я тебя пригласить хотела. В гости.
«Ого!», – подумал Николай, спросив вслух, что за повод. Если, скажем, так совпало, что это Сонин день рождения, то это может быть проблемой – идти надо было в любом случае, от такого не отказываются, но достать подходящий подарок в это время будет трудно.
– Просто так, – сообщила девушка. – Рядовая студенческая посиделка с ребятами и девочками из группы. Народу почти никого не будет, посидим, потреплемся. Давай, приходи, тут весело, и мы не расходимся пока.
Она продиктовала ему адрес – где-то в районе Литейного моста. Не так уж и далеко, в принципе. Николай радостно заявил, что придёт, и повесив трубку с тоской поглядел на часы. На его слово «устал» Соня не обратила никакого внимания, – скорее всего просто не понимая в своём возрасте, что это действительно может означать. Времени было сильно за 8 вечера, и больше всего Николаю сейчас хотелось поужинать и лечь спать, даже без подзабытого уже за всеми проблемами бега или работы с переводом. Но и то, что такой случай упускать невозможно, было понятно без лишних рассуждений. До недавнего времени он робко надеялся, что приложив максимум усилий и прыгая перед капризной начинающей миллионершей на задних лапках с утра до вечера, при большом везении она первый раз подумает о том, чтобы познакомить забавного парнишку с мамой хотя бы недели через две. И это, – если она с самого начала не будет расценивать его как плюшевую игрушку, и вообще соизволит на него посмотреть. Но даже при том, что в реальности Соня оказалось совершенно нормальной и милой девочкой, – всё равно это было неожиданно. Никаких особенных намёков в её голосе не было, значит скорее всего действительно студенческая вечеринка. Странно, что в понедельник, – но это молодёжь, им такое ничего не стоит, если действительно не увлекаться.
Доехал он до Сони на машине, – если ехать на метро до ближайшей к ней станции, то это займёт полный час, – а так: 120 рублей, и свободен.
Дом у Гайдуков оказался хороший, – не из новомодных элитных комплексов последних лет постройки, но явно «депутатский». У входа в подъезд Николай сверился по бумажке с тем, какой номер квартиры ему искать, и нажал кнопку домофона, похожего обилием лампочек и функций на хорошую стереосистему.
– Да? – отозвались изнутри. Голос он не узнал, и на мгновение растерялся.
– Это Николай…
– Открываю! – заявили из планшета домофона таким тоном, каким говорил дворецкий в фильме «Здравствуйте, я ваша тётя!», разве что женским.
В подъезде оказался пост охраны с симпатичным светловолосым парнем в украшенной нашивками серой куртке, кивнувшим Николаю, и не задавшим ему никаких
Поднявшись на Сонин этаж на восхитившем его редкой для «Северной Венеции» чистотой лифте, он коротко позвонил в дверь. Открыла ему Зина.
– А, подводник Коля! – сказала она, радостно ухмыляясь, – Что, шампанское принёс? Давай сюда!
Николай протянул ей взятую из дома бутылку, и повесил тёплую куртку на вешалку капитального гардероба, занимавшего треть широкой прихожей. В этой куртке ему было жарковато, особенно в машине, но она была у него единственной, способной прикрыть торчащие бы иначе полы пиджака. Из одной из ведущих в прихожую дверей высунулась Соня Гайдук, и судя по всему, действительно здорово обрадовалась, увидев его. Догадливая Зина ушла, помахивая бутылкой, – из-за двери её встретило несколько радостных воплей, а Соня подошла встретить гостя. Николай опять поразился, какое это было удивительное сочетание – свежесть самого юного для женщины возраста, написанная на лице душевная чистота, и удивительно опытные нежные губы.
Оторвался он от Сони с трудом, и они ещё с полминуты просто стояли, молча прижавшись друг друга и стуча сердцами.
– Пойдём, – сказала она неожиданно охрипшим голосом, и, взяв за руку, провела его в ту же комнату, куда ушла Зина.
– Знакомьтесь! – объявила она. – Это мой друг Коля. Кто попробует его обидеть – получит в глаз вилкой!
В комнате было достаточно весело: там и сям на диванах и креслах сидело человек шесть. Действительно, для студенческой вечеринки немного. Пара пустых бутылок под столом, и принесённая им, – её можно было узнать по чёрной крымской этикетке, – посередине, окруженная остатками немудрящей закуски. Девочек в компании было больше, что для медуниверситета совершенно нормально, – в связи с традиционными размерами врачебной зарплаты. Они познакомились, обменявшись именами и соответствующими жестами ладоней. Пара человек протянули руки для пожатий, остальные не стали, – не для того, чтобы обидеть, а просто были слишком для этого расслабленны, и предпочли не приподниматься из удобных поз.
Николай оценил то, что Соня не стала представлять его как выпустившегося врача, – это неминуемо привело бы к тому, что ближайшие 15 минут студенты расспрашивали бы нового гостя о том, «как оно?», а потом почувствовали бы неловкость. В то же время, она вполне могла просто предоставить задать вопрос о том чем Николай занимается тому из них, кто захочет – тогда бы это вышло ненавязчиво и более натурально.
Один из парней открыл бутылку, чпокнув пробкой в потолок, и разлил по бокалам. Зина, явно знавшая, где здесь что лежит, принесла откуда-то из другой комнаты ещё один чистый бокал на длинной позолоченной ножке, и Николай получил свою порцию вина и пены. Шампанское было тёплым, но хорошим, и от безопасности и комфорта окружающего на сердце у него немного полегчало.
Комната у Сони тоже была хорошая: удобная мебель, красивые голубые с золотым шторы, хорошая, привлекающая внимание, дорогая репродукция «Nu Au Coussin Zebre» Жана-Баптиста Валади на стене. Стереосистема в углу тоже наигрывала что-то ненавязчивое на французском, с частыми мягкими инструментальными проигрышами. Девочка любит Францию? Очень может быть. Амаспюру бы она понравилась, – как, впрочем, вообще любому мужику. Он поглядел на Соню поверх бокала и она улыбнулась со своего места напротив, – в дразняще-глубоком кресле. С ней хотелось сесть рядом, но тогда все точно начали бы быстро собираться по домам, – для рабочего дня было всё же несколько поздновато. Интересно, дома ли её родители?