Кома
Шрифт:
– Выходим, – скомандовал «Чёрный». По одному, молча и быстро, они все выбрались из тёмной машины, цепочкой дойдя до второй, приехавшей. Пригнал её молодой человек в хорошем сером плаще поверх серого же костюма. Блеснув круглыми очками «под Леннона», он выдал им ключи, и тут же, не задав ни одного лишнего вопроса, ушёл к «Хонде».
Дальше ехали с меньшим комфортом – салон ВАЗа-«двенадцать» был явно теснее. Но жаловаться не приходилось, – окончательно, наконец-то, дошедшее осознание серьёзности и опасности произошедшего давило на нервы всем. Прекратились даже невнятные угрозы Сони, так ни разу и не назвавшей «Чёрного» по имени, но обещавшей всё рассказать папе и какому-то Корнею. Тот, только кивавший при каждой такой фразе,
– Больно тебе, Андрюха?
Тот не ответил на вопрос водителя, только кивнул. Насколько Николай видел со своего места, по его коже густо текли капли пота. Ему наверняка было всё более и более тяжело, – перелом от такого движения явно должен был быть сложным.
Минут за пятнадцать они проехали центр города наискосок, добравшись почти до пересечения Фонтанки с Московским проспектом. Для транспортных пробок было уже поздновато, и даже по всегда забитой машинами набережной Фонтанки проехать удалось без излишнего труда. Не доезжая полквартала до с утра до вечера бурлящего движением Московского, машина свернула в скверик перед одним из обычных в этом районе невысоких бело-жёлтых зданий, в котором светилось несколько окон. Ворота сквера оказались открытыми, и объехав то ли хорошо сохранившееся, то ли недавно отремонтированное здание слева, водитель, дёрнув машину, остановил её у одного из боковых входов, под включившимся сам собой фонарём. В салон со скучающим видом заглянул стоявший под дверью блеклый молодой человек, обменялся с Андреем кивками, и отошёл. «Чёрный» и Соня вышли, Николай, несколько секунд помедлив, – тоже. Снова подойдя, тот же скучающий (если судить по его непонятному выражению лица) молодой человек захлопнул оставшуюся незакрытой Николаем дверь и сел за руль.
– Туда, – короткое слово сопровождалось коротким же жестом. Оглядываясь на Николая, и не отпуская Сонину руку, привезший их и по-прежнему остающийся для него безымянным «Чёрный» провёл их сквозь выкрашенную густо-белым, под цвет лепнины, дверь. За ней оказался не слишком широкий холл с парой диванов и вешалок по углам. По открывающейся в него лестнице быстрым шагом спустился ещё один крепкий мужик похожий на него, но лет на десять постарше, в недлинном чёрном пиджаке простого покроя. Он остановился на нижней ступеньке, разглядывая всех их троих. Николай, сделав лицо кирпичом, и стараясь не скашивать глаза на некстати заболевшую руку и, почему-то, бок, стоял, ожидая дальнейшего. Страшно ему, вроде бы, не было, но дышать было всё равно трудно, и осознавать это было странно.
– Руки в стороны, – скомандовал ему мужик. – Я не знаю, кто ты такой, и что тебе во всём этом надо, но если ты лишний раз дёрнешься, я тебя положу. Понял?
– Да, – без колебаний ответил Николай.
Спустившись на последнюю ступеньку, мужик подошел к нему, и тщательно обыскал, выдернув рубашку из джинсов и проверив даже швы трусов.
– Корней… – снова начала молчавшая до этого Соня.
– Ты в порядке? – не дав ей даже начать фразу, спросил тот.
Соня, всхлипнув, кивнула. Николай видел, что ей обидно и страшно, и больше всего ей на самом деле хочется куда-нибудь убежать и поплакать, но она осталась. Смелая была девочка.
– Уведи её, – скомандовал Корней «Чёрному». – Передай кому-нибудь поумнее, одну не оставляй. Как передашь, – сразу возвращайся ко мне. А ты, – он повернулся к Николаю, – Пойдём со мной.
Николай посмотрел на Соню с извинением во взгляде, но она не поняла, и снова всхлипнула. Он пожал плечами и пошёл за открывшим уже дверь мужиком. Судя по всему, это был начальник охраны дома, – или, скорее, принадлежащего Гайдуку офиса или чего-то подобного, потому что их с Соней городская квартира охранялась, на взгляд Николая, слабовато. Пропустив его
– Не надо меня трогать, – сказал ему Николай таким голосом, каким он говорил с медсёстрами. Он собирался добавить, что он перед ним ни в чём не виноват, но смолчал, – это само по себе уже выглядело бы как оправдание.
– Хорошо, – кивнул Корней, помолчав, – Идёт. Тогда проходи сам. Нам нужно просто поговорить. Никто тебя не тронет.
Николай кивнул. По поводу «не тронет» в значении «не обидит» он лишнего не боялся, но ему требовалось сразу поставить себя человеком, а не перепуганным обилием дорогой мебели юношей, которого приволокли и бросили на пол перед монархом в ожидании указаний.
– Поговорить, – нужно, – согласился он вслух. – Для этого и пришёл. Фраза была неполная, но к его удивлению, создалось такое впечатление,
будто Корней понял. Они вошли в комнату, в которой не оказалось ничего, кроме стеклянного, поставленного на две металлические дуги стола с телефоном, пары вращающихся синих компьютерных кресел и крупного желто-зелёного растения в стоящей в углу кадке. Неразборчиво что-то сказавший Корней немедленно вышел, и вернулся минут только через пять, как раз когда Николай закончил перематывать криво Соней наложенную и теперь сползающую повязку. Они сели, и первые несколько минут просто молчали, разглядывая друг друга. Зазвонил телефон.
– Да, – сказал в трубку Корней. – Да. Сидим, разговариваем. Хорошо.
Он повесили трубку и посмотрел с явным молчаливым одобрением того, что Николай не улыбнулся на его «разговариваем».
– Как тебя зовут? – наконец сказал он. – И кто ты такой?
– Аскольд, – представился Николай. – Зовут Николаем, фамилия Ляхин. Я врач из клиники Сониного университета. Если будете проверять по разговорам с людьми, спрашивайте про имя Николай. Если по документам – Аскольд. А Вы?
Собеседник вздрогнул и посмотрел ещё более странным, чем раньше, взглядом.
– Корней, – небыстро произнёс он. – Иванович. Можно на «ты»?
С этого надо было, наверное, начинать, но раз человек всё-таки спросил, то, значит, воспринял свои слова как ошибку. Это неожиданно порадовало, -фактически, если не считать поведения Сони, это было первым проявлением нормальных человеческих чувств, с которым Николай столкнулся за сегодняшний вечер. Он наклонил голову: «Да».
– Хорошо, – сказал Корней, – Начнём сначала. Я начальник службы безопасности фирмы «Феникс».
«Ничего себе фирма, – подумал Николай, – Неправильное слово. Интересно, как бы он сказал в разговоре с кем-то, больше понимающем в бизнесе: корпорация, холдинг?»
– Соня – дочь руководителя «Феникса», но она стремится к максимальному уровню самостоятельности и постоянной охраны не имеет. Сегодня в 18.20' на пост охраны в подъезде, где расположена квартира, где она с отцом проживает, явился пацан лет шестнадцати. Он поинтересовался, что это за симпатичная рыжая девочка утром обронила перчатки. Утром он, мол, её не догнал, но перчатки принёс, и хочет отдать. Парня послали, и сказали, что никаких таких рыжих девушек там не живёт, но охранник догадался ещё и позвонить моему заместителю. Тот тоже оказался достаточно догадливым, и передал мне о произошедшем нехорошем эпизоде, вместе с полученным от разъездного шофёра пунктиком о том, что у девушки появился какой-то новый молодой человек.