Команда Альфа
Шрифт:
Теперь меня ожидали более трудные испытания. Менялись экзаменаторы, усложнялись задания. Проверили действие моих рефлексов. Спросили, разбираюсь ли я в математике, даже задали какой-то вопрос из тригонометрии. Не обошли и мои познания по части грамматики английского языка и английской литературы. Затем им захотелось узнать, насколько хорошо я соображаю. Потом, наверно, целый час гоняли меня по правилам уличного движения. После этого посадили за руль, решили проверить, каков из меня водитель.
За все ставились оценки, результаты
После всей этой сложной процедуры передо мной вырос молодой офицер:
— Будьте так любезны, сэр, следуйте за мной!
Мне даже в голову не пришло спросить, куда и зачем я должен идти. Я чувствовал себя усталым и подавленным. Хотелось поскорее покончить со всем этим.
Кабинет, куда меня ввели, принадлежал полковнику. Он поднялся из-за письменного стола и протянул мне руку.
— Мистер Мадяр, вы сдали все экзамены с весьма хорошими оценками… Здесь вы для того, чтобы присягнуть флагу Штатов.
Так я и предполагал, я ждал этого акта, тем не менее грудь мою распирала гордость. Вот вам: сын маленького народа вступает в ряды армии одной крупнейших держав земного шара. Да еще отлично выдержав экзамены.
Я повторял слова присяги.
— Поздравляю вас, молодой человек! И приветствую как добровольца армии США!
Опять рукопожатие, и наконец дверь за мной затворилась.
Для меня началась жизнь, резко отличавшаяся от прежней.
В штабе базы вооруженных сил меня снабдили билетом первого класса на самолет, а также талонами на питание на сумму в двадцать пять долларов. Я мог их предъявить в любом ресторане. Вдобавок мне выдали еще десятидолларовую бумажку, чтобы я не утруждал себя ходьбой и в случае необходимости пользовался транспортом. Согласно приказу, я должен был незамедлительно вылететь в находящийся в Южной Каролине Форт-Джэксон.
Первый мой в жизни полет казался мне волнующим и приятным приключением. Кругом меня сидели незнакомые люди. Хотя все они были в штатском, по самым различным признакам я заключил, что с подобным моему назначением в самолете больше никого не оказалось.
Рядом со мной сидел элегантно одетый пассажир средних лет. Судя по его внешности, он мог быть богатым коммерсантом. Почти сразу же после того, как мы сели в самолет, он обратился ко мне:
— Вы что, впервые в воздухе?
— Да, сэр, — ответил я, стараясь понять, как он догадался.
Он, видимо, понял, о чем я размышляю, так как, засмеявшись, сказал:
— У вас это на лице написано! Вы бледны, постоянно оглядываетесь и вдобавок еще мнете в руках кулек.
Я взглянул на свои руки и сконфузился. В самом деле, я взволнованно теребил нейлоновый мешочек, врученный мне на случай недомогания.
— Тут стыдиться нечего, молодой человек. Все мы так начинали пользоваться крыльями. Ничего, это пройдет. Закурите? —
— Благодарю, сэр!
— Да, лишь бы добраться благополучно. Черт его знает, почему в последнее время так много аварий!
«Ага, — вздохнул я облегченно. — Тебе тоже страшновато, дружок. Только ты умеешь это скрывать».
Я сразу же почувствовал себя равным ему.
— В таком случае почему вы решили лететь самолетом?
— Из-за времени. Самый быстрый способ.
Рядом с нами остановилась стюардесса. Она предложила прохладительный напиток.
— Берите, — посоветовал мой сосед. — Прекрасное средство для успокоения нервов!
«Чтоб тебе пусто было, — обозлился я на себя. — Неужели же и вправду по твоей роже видно, что ты желторотый?»
С этого момента я перестал интересоваться жизнью самолета, скорчив флегматичную мину человека, которому ровным счетом наплевать на то, что с ним происходит. В конце-то концов, чем я могу в случае чего изменить свою участь, нашу участь?
Мы вышли из самолета поздно вечером на аэродроме Колумбии. Я распрощался с попутчикамй. Взглянул в сторону миловидной стюардессы и встретился с ней взглядом: она в эту минуту разглядывала меня. Девушка покраснела.
«Эх, Фери, неплохо бы тебе начать солдатчину с незабвенной ночки!» — вздохнул я, будучи на пути к тому, чтобы только утром явиться на место назначения. Но мысль о возможных неприятностях взяла верх.
Я разыскал телефон-автомат и позвонил в Форт-Джэксон.
— О’кэй, бой, выезжаем за вами! — ответил голос, и трубку повесили.
Прошло не больше двадцати минут, как явился человек в военной форме, но без знаков различия. Он внимательно осмотрел меня, затем прямо подошел ко мне.
— Вы звонили?
— А откуда вы знаете? — ответил я вопросом.
Он осклабился.
— У меня глаз наметанный! — И с этими словами он взялся за мой чемодан.
— Да что вы в самом деле! — схватил я его за рукав.
— Оставьте! — отмахнулся он. — Пока вы не переступили ворота лагеря, считаетесь господином.
Слово «пока» резануло мне ухо. Оно еще долго вертелось у меня в голове, вытесняя прочие слова, мысли, потом я беспечно позволил ему улетучиться, и оно лопнуло как мыльный пузырь.
В темноте из окна машины я ничего не мог разглядеть. Внезапно мы въехали в какие-то ворота, за которыми в неровном свете фонарей и прожекторов показался великолепный, содержащийся в образцовом порядке парк. В луче прожектора передо мной блеснула надпись: «Добро пожаловать!» Такой прием показался мне весьма любезным.
— Вы голодны? Желаете поужинать? — спросил в канцелярии писарь, регистрировавший мое прибытие.
— Спасибо, я уже поел на аэродроме.
— В таком случае отдохните. А то с утра у вас начнутся хлопоты… Я покажу вам вашу комнату.