Шрифт:
Часть Первая
Собиралась гроза. Воздух до того потяжелел, что его приходилось чуть ли не откусывать и проглатывать с блаженным выражением на лице, дабы не умереть от удушья. С севера медленно, но верно ползли черные тучи, на фоне которых маленькими, белыми точками метались чайки. Бредущий по тракту мужчина остановился, окинув взглядом темнеющее небо.
Странник был невысок и не отличался внушительной комплекцией, обыкновенный человек, каких миллионы. Однако сама ситуация была не вполне обычна - он шел в Вибор. В город, куда стараются не
На поясе мужчины висели потертые дешевые ножны, что плохо сочеталось с дорогим эльфийским плащом. Вид путешественника не дотягивал до того уровня, при котором Алые эльфы задумаются, не решаясь встретить незнакомца стрелами из бойниц. Странник это понимал, и поэтому сильно нервничал, хоть и грело сердце под курткой на шнуровке письмо-приглашение от Ай-Дулона, одного из лидеров Алых. Но что-то говорило путнику, что прежде, чем он достанет это письмо, стража нашпигует его стрелами с головы до пят. Хотя… Алые эльфы владели луками еще более мастерски чем их собратья, поэтому их мишенью стала бы только голова. Алые вообще сильно отличались от своих сородичей, предпочитая жить в каменном городе. Эльфийский Союз давно исключил их из своего состава под предлогом "чрезмерного уподобления людям". Алых эльфов это не очень-то расстроило, им, как казалось страннику, вообще было плевать на окружающих, пока те не приближались к стенам города на расстояние полета стрелы. Гостей они очень не любили.
За все то время, что существовал город, у его стен полегло много людей, да и эльфов порядочно. Алые отстреливали всех, пропуская только достойных, на их взгляд, такой чести, или специально приглашенных кем-то из жителей города гостей. Такая политика не очень устраивала соседние города, но ни один из них не мог бросить вызов Алым. Была одна попытка, два города объединились, дабы стереть с лица земли Вибор. Москат и Ланда… Так они назывались. Теперь эти города остались лишь в песнях менестрелей, да на старых картах, а Вибор все стоит.
Быть может, вмешайся Ролл, правитель Долоньского королевства или Лука, повелитель Парсада, или сама Империя, и Алые эльфы перестали бы существовать. Да только какое дело властелинам таких держав до этого небольшого города? Какой смысл лезть на территорию Свободных Городов? Нарушать древнейший договор о неприкосновенности этих земель? Вызывать гнев Мудрого Совета Тулугры или того же Эльфийского Союза? Последний, хоть и отрекся от Вибора и его жителей, но, как и любая расистская организация, воспользуется поводом и примется вырезать деревни неэльфов, прилегающих к их землям, к Антариэли.
Накинув на голову капюшон, мужчина поежился и зашагал по дороге, стараясь не ступать в залитые грязью колеи от повозок и не месить превратившиеся в болото участки, где пролегал путь всадников.
Его всегда поражал тот древний договор, который дал свободу и независимость всем городам на этой земле. На территории Свободных Городов не было единой власти, каждый город являлся как бы отдельным государством со своими правителями и законами. Любая попытка объединения этих городов пресекалась карательными отрядами из Тулугры. Те фанатично берегли "зону свободы", при этом со спокойной совестью орошая землю кровью недовольных. Ярким примером их "охраны" как раз являлись Москат и Ланда.
Ветер крепчал, и путник поплотнее закутался в свой плащ, стараясь хоть как-то укрыться от ледяных порывов стихии. Весна… Это время года славилось своими ветрами. Даже зимой, когда с севера тянуло холодом, ветра
Дорога проходила по гряде, возвышаясь над окрестностями. Слева и справа от неё, внизу, шумели деревья, верхушки самых высоких из них были как раз на уровне тракта. Что лишало странника хоть какой-то защиты от стихии.
Путник с интересом оглядывал ковер из крон, раскинувшийся по краям дороги. Его богатое воображение тем временем придумывало целый мир, что скрывался под листвой. С практической же точки зрения внизу было наверняка неуютно. Начать хотя бы с комаров, что постоянно облюбовывают подобные места.
– Здесь можно спрятать целую армию, - хмыкнул себе под нос человек и прибавил ходу. В небе пророкотал гром, и путник вновь поднял взгляд на приближающуюся тучу. Скоро придется сойти с дороги и спуститься вниз, иначе какая-нибудь шальная молния превратит его в кусок хорошо прожаренного мяса. Вскоре по дороге и листве хлестнул дождь, поэтому, увязая в грязи, путник пробрался к краю дороги и по мокрой траве скользнул вниз. Скатившись с гряды, он отряхнулся и, потуже затянув капюшон плаща, прислонился к стволу величественной березы. С какой-то странной и необъяснимой грустью он, любуясь зарождающимися на склоне небольшими ручейками, слушал, как шумит по листве дождь. Ему очень нравилось это зрелище, сейчас человеку казалось, будто в мире нет ничего более прекрасного.
Дождь, почти не сдерживаемый кронами деревьев, ощутимо барабанил по капюшону, убаюкивал и ненавязчиво наводил на размышления. Вспышка молнии озарила окружающий мир, и в тот же момент прогремел гром.
– Так часто я стою и жизнь
Всегда со мною замирает, - под нос продекламировал человек строчку одной из песен, что распевают менестрели Карели, и за которые в Эльфийских землях бросают в темницы. Странное дело, но почему-то на вотчине эльфов жители очень не любили все связанное с Карели. У путника на этот счет было свое мнение - Карели составляла конкуренцию Антариэли, как звали свои земли бессмертные. Вообще казалось, что природа одарила эти две страны своими чудесами в равной степени. Да вот только в лесах Антариэли с легкостью можно было схлопотать стрелу какого-нибудь благородного эльфа, в то время как население Карели отличалось, в большинстве своем, дружелюбием.
Путник эльфов очень не любил, однако это не означало, что те отвечают ему взаимностью. Почему-то наоборот, большинство из них относились к нему доброжелательно, и эта загадка уже много лет не давала ему покоя.
– Быть может, я такой красивый?
– тихо, с ехидством произнес он и смахнул капли, свисающие с края капюшона. Улыбка внезапно озарило его уставшее лицо, что-то в последнее время он слишком часто говорил сам с собой. Может это признак того, что он сходит с ума?
– Да нет, вряд ли, - ответил путник своим мыслям и вновь улыбнулся, а затем запрокинул голову, подставляя лицо холодному дождю. Ему было необыкновенно хорошо, дождь дарил душе покой, изгонял смятение, возникающее при мыслях, ради чего его позвал некий Ай-Дулон. Зачем он потребовался в Виборе? Впрочем вопрос "зачем" тут неуместен. Разумеется по специальности…
Через пару часов дождь ослабел, и мужчина торопливо покинул свое укрытие. Торопливо - потому что, как всегда бывает после сильного дождя, с деревьев продолжали падать крупные капли. С трудом выбравшись на тракт, полностью перепачкавшись в грязи и основательно запыхавшись, странник продолжил свой путь. Шаги давались нелегко, тщательно удобренная дождем грязь расползлась по всей ширине дороги и каждый раз, ловя своими черными лапами сапоги путника, отпускала их с большой неохотой. Человек, морщась, преодолевал это сопротивление стихии и слушал мокрое чавканье противника. Взгляд путешественника не отрывался от дороги перед собой, пробегал по заполненным водой следам от повозок и копыт, касался больших луж, в которых шли редкие круги от еще не закончившегося дождя и на время замирал, когда его владелец погружался в думы.