Командир
Шрифт:
Не успел ветеран скрыться с глаз. Как к бургомистрам подошел воин в белом орденском плаще. И не успел он открыт рта. Как Крумгаузен воскликнул: - Ну наконец но брат-рыцарь господин фогт направил Вас. Сколько кнехтов Вы привели с собой. Где они? Почему я их не вижу?
– Господин бургомистр, я не привел Вам кнехтов, я пришел по приказу господина фогта забрать ту полусотню, которую он Вам предоставил в помощь.
– Как, почему? Фон Шнелленберг как орденский фогт обязан защищать город. Я требую, что бы городу были предоставлены кнехты для защиты города, его граждан, их жизни, здоровья и имущества.
– Господин Крумгаузен. Я передаю слова моего фогта. Господа бургомистры и магистрат города Нарвы.
С этими словами орденский рыцарь повернулся спиной к бургомистрам и не слушая их криков и голосовых попыток задержать уход кнехтов, скомандовал, находившихся вокруг бургомистров и их свиты орденским кнехтом, построится и следовать как можно скорее в замок. После чего, не оборачиваясь, зная, что ослушаться его приказа кнехты не посмеют, не спеша пошел по улице в сторону Верхнего замка. За ним, на ходу выстраиваясь в колонну по три, потянулась полусотня кнехтов, временно передана фон Шнелленбергом бургомистрам и магистрату для усиления обороны Нарвы.
Отошедшие не более чем на шестьдесят шагов орденцев остановила серия взрывов, раздавшаяся со стороны реки. Все как по команде и орденцы и горожане повернули головы в сторону взрывов. Где-то там примерно на линии городских стен поднимались три шапки пыли и дыма, причем срединная дымо-пылевая туча поднималась как раз из района нахождения Ивангородских ворот. Облака дыма и пыли по-разному подействовали на орденцев и горожан. Если последние ещё не менее пяти-семи минут пребывали в каком-то оцепенении, то орденский кнехты, подчинялась команде брата-рыцаря, споро перешли с шага на бег и побежали, все время, по мере возможности убыстряя бег, в сторону Верхнего замка. Выйдя из оцепенения, бургомистры послали пару, из оставшихся при них стражников, к Ивангородским воротам, разузнать, что там произошло. Примерно через полчаса посланники вернулись. Уже по их бледным лицам и фигурам, выражающим растерянность и почти панику, было видно, что произошло что-то ужасное. Один из пары стражников, на вид более пожилой, дрожащим от волнения или страха голосом начал докладывать: - Господа бургомистры. Враги взорвали Иваногородские ворота и пару прикрывающих их башен. Привратная башня и остатки двух других башен, а так же стена между ними захвачены врагами. Они начали поворачивать находящиеся в башне пушки на город. Ни господина капитана, ни кого-либо из стражников не видно. Видимо, они все убиты. Город беззащитен и фактически захвачен врагами.
От этих слов бургомистры и их окружение бледнело буквально на глазах. Видимо этот разбойный фогт не врал о судьбе Нарвы и её жителей. Да дьявол с ней с Нарвой и её горожанами. Что будет со мной, моими близкими. Примерно так думал каждый из слышавших эти слова. Тем более что и соглядатаи уже доложили, что на кораблях находится не менее двух тысяч ратников. Да на поле за Талинскими
Крумгаузен кивнув своему 'рупору', подошел к углу дома, стражник-'рупор', выскочив несколько вперед, на середину улицы и укрывшись за повезом, стал транслировать слова бургомистра васкнарвцам.
– Эй, кто нибудь ответьте.
– Что тебе надо сын греха?
– С Вами хочет говорить господин бургомистр Нарвы Иоахим Крумгаузен.
– Ну так пусть говорит, мой господин ему не запрещает.
– Господин Иоахим хочет беседовать с господином васкнарвским фогтом фон Шварцем.
– Мой господин фон Шварц, слушает его.
– Передайте господину фогту, что бургомистры и магистрат города Нарва согласны с его ультиматумом. Только сумма указанная господином фогтом очень велика для маленькой и бедной Нарвы. В городе просто нет такого количества серебря.
– Их светлость господин герцог фон Шварц (решил повысить своего патрона Прослав, хотя он подозревал, что его господин не простой московитский боярин, а не ниже князе, что при переводе на европейский табель о титулах, по мнению Прослава соответствовал титулу герцога). Указывает, что не подобает бургомистру города торговаться, как зеленщице, на рынке торгующейся за каждый пучок зелени. Герцог согласен выслушать Вашу сумму.
– Город может собрать не более пятидесяти тысяч талеров.
– Это оскорбление их светлости. Не менее трехста восьмидесяти тысяч полновесных серебряных талеров. Иначе воины господина фогта сами возьмут то, что ему причитается.
– Если мы очистим казну города, то наберем не более ста тысяч талеров.
– Господин фогт спрашивает, с какого конца начать проверять город на наличие в нем серебра.
– Даже если заберем из магистрата все подсвечники и парадную посуду, присоединив и свою посуду, то и тогда не наберем более ста пятидесяти тысяч талеров.
– Его светлость согласен, но интересуется, господа бургомистры и магистрат могут посоветовать, с каких сторон поджигать Ваш бедный город? Не менее трехста пятидесяти тысяч полновесных серебряных талеров.
– Ваша светлость у нас просто нет таких денег. Мы можем попросить горожан собрать серебро. Но и тогда мы не наберем такого количества.
– Фон Шварц может взять не только серебро, но и золото и самоцветы. Но оценивать самоцветы будет его человек. Так и быть герцог добрый человек, пусть будет ровно триста тысяч полновесных серебряных талеров.
– Но это все равно огромная сумма. Мы не соберем её. Если Вашу светлость устроить меньшая сумма в двести тысяч талеров. То эту сумму мы сможем собрать в течении трех часов.
– Попросите у фон Шнелленберг. Эрнст одолжи на бедность Иоахиму и Герману пару сотен тысяч талеров. Последнее слово моего господина двести пятьдесят тысяч полновесных серебряных талеров и не талера меньше. Время два часа. А это Вам напоминает, что время идет.
После этих слов пушки с Талинской и Ивангородской привратных башен дали залп в сторону города. Пушенные наугад не каленые ядра, проламывали стены и крыши зданий, что они разрушали внутри этих строений, ни кто из присутствующих на переговорах не видел.