Командор
Шрифт:
– Ну и ну! – Я даже присвистнул при виде бесценного богатства.
Я не стал спрашивать Жору, зачем он прихватил в плавание автомат. Законы сейчас нарушают все кому не лень. Главное, что эта немудреная и безотказная вещица была необходима нам до крайности. Оставалось только жалеть, что Жора для своих неведомых целей не прихватил их с десяток.
Подошедший к нам Рдецкий выразительно посмотрел на Жору, но говорить ничего не стал. Да и что говорить? В лучшем случае, если прибудет запоздалая помощь, он легко может откреститься незнанием того, какой груз взял с
– Спасибо, Жора. – Я прижимал к себе автомат, точно младенца, для благодарности у меня не хватало слов.
– Знакомая штучка? – поинтересовался Рдецкий, поглядывая на мои нежности.
– Даже слишком. – Первый прилив восторга прошел, и я, тщательно осмотрев автомат, стал набивать магазины.
Жора лежал с закрытыми глазами. Мы с Рдецким отошли в сторону, а наше место заняли девушки.
– Я давно присматриваюсь к вам, Сергей, и не могу не признать за вами целого ряда достоинств, – негромко произнес Рдецкий. – Что вас удерживает у этого пустобреха? Я ведь знаю, что политика вам до фонаря, а как человек ваш шеф – ничтожество.
– Личные качества Лудицкого не играют для меня никакой роли, – холодно ответил я. – Равно как и род его деятельности. Я делаю ту работу, за которую мне платят и которую умею делать. Все прочее для меня не имеет значения.
– Переходите ко мне, – предложил Рдецкий. – Не знаю, сколько вы получаете, но я стану платить вам вдвое больше.
– Заманчиво, – улыбнулся я. – Но давайте вернемся к этому вопросу, когда уляжется заварушка. Сейчас же вопрос о том, на кого я работаю – вернее, работал, – не имеет никакого смысла.
– Понимаю, – кивнул Гриф. – Но все-таки подумайте над моим предложением. Желаю удачи!
– Спасибо. – Думать о такой ерунде у меня сейчас не было ни времени, ни желания.
Времени вообще было очень мало, а дел много. Я не имел права рисковать самым ценным нашим имуществом и потому передал автомат на хранение Славке. Распихал по карманам патроны к револьверу и отправился в сторону нашей береговой стоянки налегке.
Меня интересовал целый ряд вопросов, но я и не пытался строить догадки. При малочисленности и абсурдности (иначе и не сказать) фактов, все эти размышления не имели особого смысла. Очень уж фантастическим выглядело все случившееся с нами, чтобы запросто это объяснить.
Я шел быстро и осторожно. Часто проводил поиск по сторонам, вслушивался, вглядывался, был готов в случае малейшей необходимости исчезнуть, стать незаметным. Впервые за последние годы я чувствовал себя полностью хорошо. Тут нет никакой бравады. Просто мое унылое прозябание закончилось. Снова наступила настоящая жизнь, когда остро ощущаешь каждое прожитое мгновение, и собственное будущее зависит только от тебя, а не от каких-то внешних обстоятельств и изменений политических курсов.
Вдобавок, на время разведки я стал свободен от ответственности за доверившихся мне людей. Когда-то я был профессиональным военным и вот неожиданно вернулся к своему настоящему делу. Я был полностью уверен в своих силах и готов помериться ими с любым противником,
Признаюсь сразу. Мне было жалко попавших в переплет детей, отчасти – в гораздо меньшей степени – женщин, но к нашим мужикам никакой жалости у меня не было. Наверное, то была дремавшая до поры до времени мстительность к новым хозяевам жизни, не представлявшим абсолютно ничего в человеческом плане. Уж очень они привыкли пыжиться индюками и не считаться ни с кем и никогда. Вот пусть и испытают на собственных шкурах такое же отношение к себе.
Я не успел отойти и на километр, как мне сказочно повезло. Шорох в кустах сразу привлек мое обострившееся внимание, я извлек из кобуры револьвер и осторожно пополз на звук.
Я увидел здоровенного рогатого козла или какого-то его близкого родственника. Он спокойно и деловито пережевывал листву, порой меланхолично поглядывал по сторонам, но моего присутствия пока не замечал.
Ветерок дул мне в лицо, до козла – точнее, как я теперь заметил, до козы – было от силы метров пятнадцать и упустить такой случай было грешно.
Я тщательно прицелился в рогатую голову. Буквально в последний момент коза что-то почувствовала, повернула морду ко мне, и я аккуратно всадил ей пулю прямо в глаз.
Животное повалилось на траву, дернулось пару раз и затихло.
Я вогнал новый патрон на место использованного. Выстрел мог привлечь внимание, но как я ни вслушивался, ничего подозрительного не услышал. Я выждал еще немного и бросился к добыче.
Коза оказалась неожиданно тяжелой, но мне совсем не хотелось разделывать ее на месте. После подобной процедуры неизбежно останутся следы, да и задержка мне ни к чему. Поэтому я просто взвалил тушу на плечи и пустился в обратный путь.
Не знаю, как скоро я донес бы свою добычу. К счастью, меня заметили и встретили на полпути, и я передал козу Николаю и двум подошедшим с ним мужчинам. Потом махнул им на прощание и отправился по своим следам. Судьба помогла мне отчасти решить продовольственную проблему, но другие-то были не решены…
На этот раз я шел очень долго. Лес точно вымер. Следы людей мне попались лишь дважды. В первый раз я заметил втоптанный в землю окурок, оставленный кем-то из беглецов, а во второй – лоскуток грубой некрашеной ткани, вырванный на память кустарником из чьей-то одежды. Окурок – он и есть окурок, а вот лоскуток заинтересовал меня намного больше. Очень уж домотканым он выглядел. Похоже, именно из ткани такого качества сшита одежда нападавших.
Я повертел лоскуток, сунул его в карман и пошел дальше.
Минут через десять я услышал в отдалении чьи-то голоса и повернул в ту сторону.
Я подкрадывался к неизвестным, как к опасной дичи, но, расслышав русское слово, облегченно выдохнул.
Их оказалось пятеро – довольно пожилой мужчина, двое парней – один долговязый, второй прыщавый, – женщина средних лет и подросток лет шестнадцати. Мое неожиданное появление заставило всех вздрогнуть. Еще мгновение – и они бросились бы прочь.
– Тихо, свои! – предостерег я их, пряча револьвер.