Комарра
Шрифт:
– Кажется, я как-то неправильно оцениваю свое тело, – сказал он.
– Вы мысленно считаете, что вы шести футов ростом?
– Судя по всему, мое подсознание именно так и полагает.
– Осознание истины… улучшило дело?
– Нет, не думаю. Просто все стало восприниматься… по-другому. Непривычно.
Руки у них обоих были ледяными. Кэт встала, сделав вид, что не заметила его попытки ее удержать.
– Нам нужно обсохнуть и согреться, не то мы оба… окажемся в том еще состоянии.
Поймаешь смерть, как говорила обычно в таких случаях ее двоюродная бабушка.
По дороге к стоянке Катриона осмелилась заскочить в ближайший магазинчик и купила пачку цветных полотенец. Когда они сели в машину, Кэт включила обогрев на максимальную мощность.
– Вот, – протянула она полотенца лорду Форкосигану, едва машина тронулась. – Снимите хотя бы мокрый китель и обсушитесь немного.
– Логично. – Китель, шелковая рубашка и термическая футболка шлепнулись на пол, и он начал энергично растирать голову и торс. Его кожа приобрела красноватый оттенок и покрылась пятнами. Розовые и белесые шрамы отчетливо выделялись на более темном фоне. Шрамы, шрамы, шрамы, множество шрамов. Большей частью тонкие хирургические швы, налагающиеся друг на друга, ставшие с годами бледнее и тоньше. Шрамы на плечах, предплечьях и пальцах, на шее и уходящие под волосы, опоясывающие грудную клетку и идущие вдоль позвоночника. А на груди – более свежие, розовые, кривые и уродливые, похожие на переплетенные щупальца.
Катриона смотрела с немым изумлением. Он перехватил ее взгляд.
– Насчет иглогранаты вы ведь не шутили, да? – косвенно извинилась она за любопытство.
Форкосиган коснулся ладонью груди.
– Нет. Но по большей части это все старые хирургические швы, которые я приобрел благодаря пораженным солтоксином хрупким костям. Постепенно мне почти все кости заменили искусственными. По частям, так сказать, но я полагаю, что с медицинской точки зрения было бы не очень практично просто вытряхнуть из меня старый скелет, стряхнуть меня с него, как мешок, и натянуть на новый костяк.
– О Боже!
– Достаточно иронично, но все это шоу отражает успешную починку. Рану, вышибившую меня со службы в СБ, увидеть нельзя. – Он коснулся лба и завернулся в пару полотенец, как в тогу. Полотенца оказались с огромными желтыми маргаритками. Он уже не так дрожал, и кожа постепенно приобретала нормальный цвет. – Я не хотел вас тогда напугать.
Катриона немного поразмышляла, затем сказала:
– Вам следовало бы сказать мне об этом раньше.
Ну да. Что, если бы с ним внезапно приключился припадок сегодня утром? Что бы она тогда стала делать? Она хмуро посмотрела на него.
Форгосиган неловко заерзал.
– Вы совершенно правы. Хм. Совершенно правы. Нечестно утаивать некоторые секреты от… членов своей команды. – Он отвел взгляд, потом снова посмотрел на нее и напряженно улыбнулся. – Тогда, утром, я начал вам рассказывать, но в последний момент струсил. Когда я работал на вашем комме вчера утром, я случайно наткнулся на ваш файл о дистрофии Форзонна.
У Катрионы перехватило дыхание.
– Разве я… Как вы могли случайно… – Может, она каким-то образом оставила файл незакрытым?
– Я могу вам показать как, – предложил он. – Начальная подготовка сотрудников СБ действительно начальная. Думаю, что смогу вас обучить этому фокусу минут за десять.
Слова вылетели прежде, чем она успела подумать.
– Вы специально его открыли!
– Ну да. – Улыбка его стала виноватой. – Меня одолело любопытство. Я как раз решил передохнуть от просмотра результатов аутопсии. Кстати, ваши… хм… сады просто великолепны.
Она пораженно глядела на него. В груди клокотал ураган страстей – унижение, ярость, страх… и облегчение? Ты не имел права!
– Да, я не имел права, – согласился он, что-то прочитав в ее взгляде. Кэт попыталась обуздать себя и надеть беспристрастную маску. – И приношу свои извинения. В свое оправдание могу лишь сказать, что на службе в Имперской безопасности приобретаешь ряд скверных привычек. – Он глубоко вздохнул. – Что я могу для вас сделать, госпожа Форсуассон? Все, что вам понадобится… Я к вашим услугам.
Маленький человечек отвесил ей полупоклон – совершенно неуместный архаичный жест. Завернутый в полотенца, он походил на старого мудрого графа Периода Изоляции в официальной мантии.
– Вы ничего не можете для меня сделать, – холодно ответила Катриона. Осознав, что сидит скрючившись, крепко сжав руки, она с усилием выпрямилась. О Господи, как отреагирует Тьен на то, что она выдала, хоть и непроизвольно, его смертельную – ну, во всяком случае, он ведет себя так, будто она смертельная, – тайну? Теперь, когда практически впервые за все время он почти преодолел себя и наконец предпринял активные шаги для лечения?
– Прошу прощения, госпожа Форсуассон, но, боюсь, я по-прежнему не очень четко понимаю ситуацию. Совершенно очевидно, что вы держите это в строжайшей тайне, если даже ваш дядя не знает, и я готов поспорить, что он не…
– Не говорите ему!
– Конечно, без вашего позволения я этого не сделаю, госпожа Форсуассон, заверяю вас. Но… если вы больны или ожидаете, что заболеете, то для вас очень многое можно сделать. – Он поколебался. – Содержание файла показало, что вы уже об этом знаете. Кто-нибудь вам помогает?
Помощь. При одной только мысли об этом ей показалось, что она тает, но Кэт стойко отринула соблазн.
– Я не больна. И нам не требуется никакая помощь. – Гордо вскинув голову, Кэт добавила ледяным тоном: – Очень нехорошо с вашей стороны читать мои личные файлы, лорд Форкосиган.
– Да, – просто ответил он. – Но в данном случае я не сожалею, поскольку могу предложить вам любую помощь, которую только способен оказать.
А какую помощь и в каких размерах может оказать Имперский Аудитор Форкосиган… Лучше об этом не думать. Слишком больно. Кэт запоздало сообразила, что, объявив себя здоровой, фактически сказала, что болен Тьен. Разброду в ее мыслях положило конец торможение машины. Они приехали.
– Все это вас совершенно не касается.
– Тогда умоляю вас, подумайте о том, чтобы обратиться к вашему дяде. Я абсолютно уверен, он сделает все возможное.