Коматорис

Сью Стейси

Сжатые губы и отстраненный вид. Передо мной был не Егор, а Ангел, просто выполняющий свою работу.

Глава седьмая. Полет.

Я осталась в больнице, а Егор провел со мной сутки после того как я на него накричала и исчез. Было очевидно, что я сильно задела его и когда первые эмоции схлынули, я поняла как была не права, но его уже не было рядом и извиняться было не перед кем. Свернувшись калачиком, оставалось лишь сидеть в кресле, тогда как мои посетители были рядом со мной на кровати и говорили. Когда они

направлялись к креслу, я тут же уходила на подоконник.

Время тянулось вечность, Дима и дядя Вова, как правило, приходили по очереди и говорили. Дима говорил меньше, и я замечала, что ему это дается с трудом. Находиться здесь было похоже на медленную пытку, но я не знала, куда мне еще пойти. Было больно и одновременно приятно видеть родные лица и слышать их голоса.

Дверь все еще оставалась рядом, но я по-прежнему лишь смотрела на нее, больше не предпринимая попытки пройти через нее. По крайней мере, пока. Чем больше дней проходило, тем сильнее я понимала, как это невыносимо и с каждым днем становилось еще хуже. Как он вынес семь лет? Я не представляла, как можно вынести хотя бы год. Я была здесь уже месяц и сходила с ума, особенно с тех пор как ушел Егор. Я безумно хотела, чтобы он вернулся.

Но он не нянька и действительно не мог оставаться со мной рядом целую вечность.

Больничные стены давили, и иногда я уходила гулять. Я уже выучила все улочки и проулки рядом с больницей, каждый раз уходила все дальше, но все время возвращалась.

Больница была на окраине города, и от нее можно было пройти к реке и дикому пляжу. Я любила тут сидеть во время заката, облюбовав место, где людей не было.

Он вернулся ко мне в один из дней, когда я сидела, обхватив колени, и смотрела на заходящее солнце, просто подошел и сел рядом. Я удивленно смотрела на парня, не веря, что все взаправду.

– Ты настоящий? – первое, что решилась спросить, испугавшись, что у меня могли начаться галлюцинации.

– Да, - развеял он мои сомнения.

– Наверное, галлюцинация ответила бы так же….

На его губах появилась легкая улыбка.

– Как ты? – поинтересовался Егор.

– Плохо, но держусь, как видишь.

– Вижу.

– Я думала, ты больше не вернешься, тебя не было почти месяц.

– Прости… - в его голосе было сожаление. Поддавшись порыву, повернулась и, потянувшись, крепко обняла парня, вцепившись в него как в спасательный круг. Немного поколебавшись, он обнял меня в ответ и погладил по спине.

– Хочешь погулять? – предложил парень, отстраняясь.

– Хочу! – я так поспешно и радостно вскрикнула, что даже смутилась. Перспектива того, что мне не придется гулять одной, вновь сводя себя с ума мыслями, просто окрыляла.

На его губах снова появилась улыбка, словно он угадывал все мои мысли и, поднявшись, протянул мне руку, помогая встать. Когда я поднялась на ноги, он не отпустил моей руки, а наоборот, сжал крепче и повел за собой.

– Расскажи что-нибудь о себе, - попросил парень.

– Я не знаю что рассказать, - пожала я плечами, следуя рядом с ним.

– Все что угодно, о своих родителях, друзьях, детстве.

–

Мои родители редко бывают дома, я живу с дядей, ты его видел, он хороший, мы с ним иногда устраиваем день кино и проводим день вместе, смотря что-нибудь или уходя в кинотеатр. Он никогда не был ко мне слишком строгим, а родители просто не проводят много времени рядом.

– Ты на них злишься из-за этого?

– Нет, они любят меня, но я бы хотела, чтобы они были ближе, чем есть на самом деле.

– А что ты любишь? Кроме дней кино с дядей?

– Много чего… Димка подсадил меня на пейнтбол, но на самом деле я не такая активная, как он, иногда мне кажется, что он вдыхает в меня жизнь. Я… словно плыву по течению, а он… он словно тянет меня за собой. Кажется словно я нахожусь в постоянном сне, из которого никак не получается выбраться. Может это и есть то, что люди привыкли называть потерей интереса к жизни.

– Глупости, я уверен, что ты не потеряла интерес к жизни.

– С чего бы, - с сомнением протянула я.

– С того, что ты все еще здесь. Может поначалу я и думал, что ты не хочешь жить, но сейчас… я так не думаю.

– А ты? Ты не хотел жить?

Эта тема явно была Егору не по душе.

– Я не знаю…

– Расскажи мне о себе, - попросила я.

– Я родился и вырос в Питере, когда мне было девятнадцать, на меня напали отморозки с целью ограбить и ударили по голове. Когда я очнулся, первое что я увидел перед собой это дверь.

– Расскажи… о себе, не об этом.

Но, как и слова о коме, рассказ о собственной жизни тоже давался Егору с трудом, и я начинала понимать почему. Он был отдален от нее долгие годы. Это было больно вспоминать, то чего ты лишен, думать о том, что у тебя могло бы быть. Все это было где-то там, в другой жизни и если для меня она была на расстоянии месяца, для него отдалилась на годы.

– Я люблю спорт. И пейнтбол тоже любил кстати. Мои родители… они были богатыми, у нас были приличные деньги и мне кажется, зачастую я их не ценил. У меня была девушка… сейчас она счастлива.

– А твои родители? – я с ужасом представила, как буду наблюдать, что Дима находит себе новую девушку или как мои родители и дядя забывают обо мне, теряя надежду…

– Погибли в авиакатастрофе, около трех лет назад.

– Мне жаль, - прошептала я, сильнее сжимая его руку.

Мы шли по городу, держась за руки, без особой цели, просто, куда глаза глядят, и делились по очереди различными историями из жизни.

Между тем, один вопрос вертелся на моем языке, но я боялась что, задав его, могу снова отдалить от себя парня.

– Ну же, я вижу, что-то вертится в твоей голове.

– Почему ты так стесняешься твоих крыльев? – решилась я.

И Егор действительно отвел глаза.

– Они напоминают мне, что я уже не совсем человек, к тому же, по сути, я сдался, приняв их, и сопутствующую им работу.

– Я не думаю, что ты сдался. Об этом говорят семь лет твоей борьбы.

– Возможно, но теперь мне не за что бороться. Все кого я любил либо мертвы, либо счастливы без меня.