Комбат

Тамоников Александр

В ночь с 23 на 24 октября 7-я парашютно-десантная рота выдвинулась на полигон Дубровский. В целях управления учениями и контроля над решением ранее не отработанных задач, привязанных к конкретной обстановке, на полигоне был развернут временный командный пункт батальона. Голубятников убыл в Дубры накануне, в воскресенье, 23 октября, чтобы вместе с начальником штаба на местности определить задачи подразделению по реализации дополнительного плана учений. До полуночи комбат и начальник штаба отрабатывали усложненный вариант учений. А утром, в 6.00, когда личный состав 7-й роты еще отдыхал после ночного марша, на командный пункт батальона, представляющий собой обычную палатку с оборудованием, необходимым для осуществления действий комбата в полевых условиях,

прибыли представитель вышестоящего штаба полковник Копалин Андрей Алексеевич и командир полка полковник Серебрянников. Это явилось неожиданностью. Обычно так рано командование в районе учений не появлялось. Хорошо, что сам Голубятников и начальник штаба батальона поднялись раньше, в 5.00 и успели привести себя в порядок. Голубятников услышал, как у палатки остановился командирский «УАЗ». Поправил обмундирование. На командный пункт, резким движением отбросив полы, вошел полковник Копалин. Представитель вышестоящего штаба нередко контролировал полевые выходы подразделений полка, и в части хорошо знали его высокомерный, резкий характер. Полковник не скупился на взыскания, налагая их в большинстве случаев на военнослужащих, не разобравшись в ситуациях. Посему в полку его не уважали. И за этим неуважением скрывалась не только личная неприязнь, но и то, что офицеры считали Копалина, мягко выражаясь, непрофессионалом, тупо гнувшим свою линию, даже сознавая, что не прав. Именно для таких, как Копалин, устав и состоял из двух пунктов, первый из которых гласил – командир всегда прав, а второй пояснял – если ты сомневаешься, что командир всегда прав, то читай пункт первый. Кроме всего сказанного, представитель вышестоящего штаба категорически не воспринимал какой-либо инициативы подчиненных. И не в состоянии был принять нестандартное, самостоятельное решение без разрешения руководства. И все же подполковник Голубятников, несмотря на тупость Копалина, надеялся, что тот разрешит провести учения по варианту № 2.

Комбат встретил представителя вышестоящего штаба докладом о готовности 7-й роты к проведению тактических учений. Копалин, выслушав доклад, пожал Голубятникову руку:

– Ну здравствуй, Святослав Николаевич.

Копалин относился к Голубятникову с некоторой опаской, зная взрывной характер комбата, и высокомерия в отношении комбата не проявлял. Тот мог и ответить. А авторитет Голубятникова в полку и в дивизии был высок. Конфликт мог негативно отразиться на карьере Копалина. А полковник спал и видел себя в форме генерала. Это было главным в его службе, жизни – стать генералом. И не важно, каким способом. Надо пойти по трупам, пойдет, не задумываясь.

Голубятников ответил на приветствие Копалина:

– Здравия желаю, товарищ полковник. Что-то рановато вы сегодня!

– Да я смотрю, и тебе не спится.

Комбат козырнул и командиру полка:

– Здравия желаю, Василий Георгиевич! – И ответил на реплику Копалина: – Мне сегодня положен подъем на час раньше!

– Значит, рота к проведению учения готова?

– Так точно!

– Я хотел бы ознакомиться с планом учений.

В разговор вступил Серебрянников:

– Я утвердил план, Андрей Алексеевич. Обычная схема действий. Ничего нового!

Но Копалин настоял на своем:

– И все же прошу доложить, как будет действовать рота.

Голубятников доложил. Представитель вышестоящего штаба слушал комбата невнимательно. Проверяя, инспектируя подразделения полка, он наизусть знал, как пройдут учения, но по должности своей был обязан вникнуть в план. Вот и вникал, нагнувшись над картой района. Выслушав Голубятникова, спросил:

– Начало учений, как всегда, в 8.00?

– Так точно, сразу после завтрака и начнем. Но я хотел бы наедине переговорить с вами, товарищ полковник.

Копалин удивился:

– Наедине? Что-то новенькое! Ты хочешь и своего командира, и своего начальника штаба выставить из палатки?

Голубятников ответил:

– Начальнику штаба есть чем заняться и в подразделении, а командиру полка я что-либо приказать

не вправе. Но, повторяю, хотел бы переговорить с вами наедине.

Серебрянников не стал дожидаться, чтобы Копалин попросил его из палатки:

– Я тоже пойду, проверю готовность к учениям.

Представитель вышестоящего штаба кивнул:

– Хорошо, Василий Георгиевич, встретимся на условной площадке приземления роты!

Проводив командира полка, Копалин присел на табурет у стола, взглянул на Голубятникова:

– Ну что ж, Святослав Николаевич, слушаю вас. Наверняка у вас ко мне личный вопрос? Чем смогу, как говорится, помогу! Выкладывайте, что там у вас.

– У меня к вам не личный вопрос. Судя по тому, как складывается обстановка в Чечне, можно с большой долей уверенности предположить, что в ближайшее время в мятежную республику будут введены войска. И в первую очередь соединения и части ВДВ. Возможно, одновременно с подразделениями внутренних войск, что в принципе особого значения не имеет. И навести порядок двумя полками не удастся. Убежден, Дудаев встретит нас хорошо организованной обороной. У батальона же нет навыков ведения боевых действий в горно-лесистой местности. Что в случае боестолкновения с сепаратистами может привести к большим потерям среди личного состава. Учитывая все вышеизложенное, штаб батальона подготовил дополнительный вариант проведения ротных тактических учений, приближенный к обстановке, что может реально сложиться в Чечне. Гор здесь, понятно, нет, но «зеленки» хватает. Прошу разрешения на проведение учений по, назовем его так, «чеченскому» варианту.

Копалина аж передернуло. Чего-чего, а подобного он никак не ожидал.

– Ты в своем уме, Голубятников? Подумал, что сказал? Что предложил? Какая война? Что за панические настроения?

– Я не паникую, товарищ полковник, но логика диктует…

– Да мало ли что диктует тебе твоя логика? Ты считаешь, там, – он указал пальцем на крышу палатки, – наверху, дураки сидят? И хуже какого-то комбата ориентируются в обстановке? Или, может, ты директиву Генштаба получил? Персонально, так сказать?

– Никак нет, ничего я не получал, и ваша ирония, товарищ полковник, неуместна.

Копалин вздохнул, покачал головой:

– Знаешь, Голубятников, почему ты до сих пор в комбатах ходишь, хотя вполне бы мог быть и начальником штаба, и даже командиром полка? Потому, что слишком много думаешь о том, о чем думать не следует. Твоя задача выполнять приказы вышестоящего командования, а не рассуждать хрен знает о чем. Тебе что, больше других надо? С Дудаевым ведутся переговоры. И если Москва решит пойти на силовой вариант разрешения проблемы с Чечней, то, будь уверен, Генеральный штаб и без твоих предложений организует подготовку войск к наведению порядка на Кавказе. И ты с батальоном еще набегаешься по лесам, отрабатывая задачи по скорректированным или измененным планам учебно-боевой подготовки.

– А если обстановка потребует незамедлительных действий? И заниматься подготовкой будет просто некогда? Тогда что?

Полковник повысил голос:

– Тогда ты будешь действовать по обстановке! И прекрати задавать детские вопросы.

– Вы что, полковник, не понимаете: если батальону придется действовать по обстановке и без надлежащей подготовки, то нам не избежать крупных потерь. А эти потери будут. Учитывая то, что чеченцы готовятся к войне серьезно, имея все необходимое – кстати, нами же и оставленное Дудаеву – вооружение и боевую технику. Или вам плевать на жизни солдат и офицеров?

– Ты слова-то подбирай, комбат! Повторяю, на данный момент войска не имеют приказа на подготовку к широкомасштабным действиям ни на Кавказе, ни где-либо еще на территории России или за ее пределами. Части и подразделения должны заниматься учебно-боевой подготовкой. У тебя есть утвержденный командиром полка план проведения ротных тактических учений?

– Так точно!

– Так точно… Вот и отрабатывай задачи согласно утвержденному плану. А инициативы оставь при себе. Это приказ!

Голубятников козырнул: