Комэск

Башибузук Александр

— Мне пока только ясно, что в этой землянке предателей нет. А вокруг нее — есть. Может и не один. И чем быстрее вы найдете сучьего шпиона, тем лучше. Тогда командование узнает, что вы его выявили, а не прошляпили. Так понятно?

— Мы? — возмутились командиры. — Брат Турок, мы одно дело делаем…

— Да, одно, — резко перебил Алексей. — Но при этом исполняем каждый свои функциональные обязанности. Вот и будем заниматься каждый своими прямыми обязанностями. Вы своими, а я своими. Напомнить вам, для чего я здесь? Я прибыл для осуществления контроля со стороны Штаба РККА, а так же, для оказания практической помощи в проведении учебной и боевой

работы. То, что я лично участвую в проведении акций, ничуть не противоречит вышесказанному, потому что мне предоставлены соответствующие полномочия. Я считаю необходимым и правильным проводить обучение личного состава именно в боевых условиях. Но одновременно, при этом, я остаюсь представителем Штаба РККА и никак не принадлежу и не подчиняюсь структуре, к которой относитесь вы. Совсем наоборот, Разведупр является структурным подразделением Штаба…

Алексей ничего не имел против руководства партизанского соединения, совсем наоборот, считал, что командиры партизан, как раз, находятся на своем месте, мало того, из них со временем получатся отличные диверсанты, но, сейчас, почувствовал настоятельную необходимость слегка опустить их на землю. А это, при необходимости, Лекса умел делать очень доходчиво

— Все так, товарищ Турок… — начал Орловский, поубавив панибратского тона, но Лекса взглядом заставил его замолчать.

В землянке наступила тишина. Алексей еще раз отхлебнул из кружки, помедлил и продолжил.

— И еще, пока не выявите крота, ни о каких операциях даже речи идти не может. Ни о каких. Понятно? Это вам мое мнение, как представителя Штаба РККА. Можете считать его приказом. Одновременно настоятельно рекомендую надежно перекрыть все подходы к расположению соединения. Что касается вероятного вражеского агента в подразделении, я окажу вам всю возможную помощь в его выявлении и ликвидации, но, в первую очередь — это ваша прямая обязанность.

— Кто против-то? — примирительно отозвался Корж. — Найдем и уничтожим, никаких вопросов. Есть мысли.

— Теперь по пленным, — Лекса кивнул. — Есть небольшой шанс, что утечка происходит не у нас, а в штабе Западного фронта. Шанс мизерный, но мы должны учитывать и его. А посему, в отчете по вчерашней операции настоятельно рекомендую обойтись общими фразами. Провели, нанесли урон бандформированиям и так далее, без акцентирования. И пока ни слова о пленных. В свою очередь, я составлю шифровку прямо в Штаб РККА, она уйдет транзитом в Москву, следовательно, ее содержание останется неизвестным в штабе и особом отделе Западного Фронта. Одновременно, мы своими силами задокументируем все показания пленных и вместе с доказательствами их преступной деятельности, отправим прямо в Москву, секретным пакетом фельдъегерской службой. При этом, никакого нарушения служебной субординации мы не допустим, потому что, насколько мне известно, вы напрямую подчиняетесь Разведупру. А я, тем более. И будет нелишним организовать небольшую утечку для поляков о том, что пани Янина сотоварищи благополучно потопла в болотах…

Орловский охотно кивнул. Судя по всему, слова Алексея не вызвали в нем никаких противоречий и возражений.

— Дело говорите, товарищ Турок.

Лекса нарочито демонстративно поморщился.

— Я не против, когда меня называют брат Турок. Все же, одно дело делаем, один кусок хлеба делим…

Лица партизанских командиров разом оттаяли. Ваупшасов показал пальцем на сало, которое Лекса методично уплетал и серьезно заметил.

— Хлеб — да, делим, а вот сало…

Все

сразу расхохотались, проявившийся ледок в отношениях сразу растаял.

— Кстати, как там наши ученые?

— Баба двинутая, — брезгливо буркнул Корж. — Постоянно просит ее зверски отодрать или выпороть. Так прямо и говорит, хочу пострадать за науку. Похоже, у нее с головой не все в порядке. А с мужиками, похоже, проблем не будет, но мы их не допрашивали еще. Приказать доставить?

Лекса прислушался к себе, понял, что еще пару часов продержится и кивнул.

— Давай для начала того, что постарше. И да, охранять их поставьте самых надежных людей.

Поляка притащили через пару минут. Выглядел он жутковато: весь грязный и какой-то помятый, длинный нос распух и стал похож на грушу, под обоими глазами налились шикарные фингалы, а растрепанная козлиная бородка делала его похожим на спившегося клоуна.

— Представьтесь, пожалуйста, — вежливо предложил Алексей. — Не беспокойтесь, вы находитесь в полной безопасности.

Поляк испуганно стрельнул глазами на Стаса, поигрывающего мясницким секачом, вздрогнул и гнусаво зачастил.

— Я Альфонс Островский, руководитель… — мужчина всхлипнул. — Руководитель биологической лаборатории при Варшавском институте защиты от газов…

Альфонс запнулся, задрожал всем телом и замолчал…

Лешка укоризненно посмотрел на Ваупшасова. Тот жестом показал, что сейчас все решит, скрылся за занавеской, а потом приставил к губам поляка кружку:

— Пей, пан, добрый бимбер, сразу полегчает.

Островский судорожно глотнул, сразу же зашелся в приступе кашля, но когда откашлялся, его щеки порозовели, а глаза приняли осмысленное выражение.

Лекса подождал немного и снова задал вопрос:

— Чем занималась ваша лаборатория, пан Островский?

— Изучением поражающего действия опасных бактерий и бактериальных токсинов! — бодро отчеканил Альфонс. — Знаете… это такое…

— Знаю, — мягко прервал его Алексей. — Дальше, пан Островский, рассказывайте все.

Биолог удивленно вздернул брови и продолжил рассказывать:

— Лабораторию создали по инициативе II отдела польского Главного штаба, нас курировал капитан Игнаций Харский…

Допрос затянулся на добрых два часа, поляк охотно все рассказал и даже добавил несколько своих догадок, так как все сам толком многого не знал. По его словам выходило, что пани Генбарска-Межвиньская являлась не руководителем, а рядовой сотрудницей, но при этом очень талантливым биологом. К созданию лаборатории непосредственно участвовала «двуйка», мало того, именно оттуда поступило распоряжение отправиться на полевые испытания на границу с Советской Россией. И самое главное, пан Альфонс Островский рассказал, что, по его сведениям, функционеры «двуйки» и генерал Булак-Балахович исполняли приказания самого Пилсудского. А официальные власти Польши ни о чем не подозревали.

Алексей сразу понял, что в его руках оказалась настоящая бомба. Но при этом, прекрасно понимал, что взрыв этой бомбы может уничтожить его самого.

Приказав отправить поляка обратно в кутузку, Алексей потребовал у командиров бимбера.

— Бимбера? — Орловский внимательно посмотрел на Лексу. — Да не вопрос, сколько угодно, но ты же…

— Раны промывать, не понял, что ли, Кирилл? — хмыкнул Стас. — Брат Турок, для тебя хоть целый бидон. Фляги хватит? Сейчас…

Лекса получил полную самогона солдатскую флягу, зашел в расположение своего отряда, где сунул бимбер Семке.