Кометчики

Уильямсон Джек

«Птица Зимородок» затихла, наконец, на выровненной щебенке маленькой площадки возле другого корабля.

— Ну что ж, — невесело рассмеялся Боб Стар, показывая на топливный манометр, который стоял на отметке «Пусто».

Джей Калам всматривался в иллюминатор с недоумением на лице.

— Странно, — сказал он, — что наше прибытие не произвело никакого впечатления. Чужие корабли не должны бы садиться здесь ежедневно.

Боб Стар огляделся. Возле стройного яркого корпуса неподвижного корабля он увидел белые стены и колонны здания. Оно было огромным, прочно сложенным, и сияющая поверхность

его говорила о дорогостоящей художественной простоте. Маленькое искусственное озеро сверкало, словно снежинка белого серебра в пурпурном сумраке звездного неба. И все вокруг было окутано тишиной и окружено экзотической красотой ландшафта.

Такие маленькие планетоиды никогда не бывали круглыми. Поверхность этого представляла собой нагромождение шипов и утесов, выбоин и пропастей. Бледная трава и яркие ровные рощицы покрывали наиболее пологие склоны.

Разноцветные лишайники покрывали выступающие камни зеленым, алым и золотым.

По тонкому лицу Джея Калама поползла медленная улыбка восхищения.

— Да, это волшебная страна, — прошептал он. — Мечта.

Его сияющие глаза перемещались с одной странной перспективы на другую, выделяя красоту покрытых лишайником каменных нагромождений, детский смех мерцающих садов, прохладную улыбку серебристого озера и простое гостеприимство длинного белого здания.

Возле него Боб Стар почувствовал странную, болезненную радость, прокрадывающуюся в сердце. Каждый камень, каждое дерево взывали к нему в тихой мольбе. Вся крошечная планета тянула к нему манящие, ласковые руки волшебства. Они качали его разум, словно в колыбели покоя. Система внезапно оказалась очень далеко, бедствия человечества стали совершенно нереальны. И он знал, что уйти будет очень непросто.

— Ты чувствуешь, Боб? — прошептал вновь Джей Калам. — Ты чувствуешь руку гения в равновесии, ритме и форме каждого камня, каждого растения и каждой травинки? Слышишь ли пение художника в очертаниях, массе и цвете?

Боб Стар молча кивнул.

— Этот мир обжитой, Боб, не иначе, — продолжал он тихо, — он обжит духом человека, который его создал. Он взывает к тебе из любой перспективы, с радостью, с миром, со смехом и с любовью. Или, иногда, с ужасом, когда камни дики и темны, а деревья бледны и скрючены, словно чудовищные карлики.

Что-то заставило его задрожать.

— Но он мертв. Его создатель мертв. — Тихий голос звучал со странной полуотвлеченной убежденностью. — Он мертв, и его дух пытается взывать к нам голосом красоты, которую он создал.

Внезапно он покачал головой.

— Я почему-то чувствую это, — сказал он кратко. — Однако у нас нет времени на болтовню, Боб. Мы должны разобраться, что случилось с этим миром, почему все так недвижимо. И выяснить, сможем ли мы летать на этом корабле.

Они оставили Хала Самду дежурить в орудийной башне. Трое, осторожно сжимая в руках протонные пистолеты, спустились из воздушного шлюза «Птицы Зимородок». Синтетический воздух крошечного мира был свеж и прохладен, к нему добавлялся аромат садов. Но над всем довлело неуютное молчание.

Они быстро пересекли пустынное посадочное поле и подошли к другому кораблю. На полированных серебристых боках не было названия. Он был маленький, но зато новее, современнее и

совершеннее, чем последние геодезические крейсеры Легиона.

— Хороший корабль, — сказал Джей Калам. — Люки задраены, иллюминаторы закрыты, словно он подготовлен к полету.

— Ах, да, — пробормотал Жиль Хабибула слабым встревоженным голосом. Глаза его испуганно и нервно метались туда-сюда. Казалось, что желтое лицо его побледнело, толстые члены дрожали. Он старался держаться между Бобом Старом и командором.

— Ах, да, — повторил он, — однако это не так. — Он показал на темное маслянистое пятно на щебенке возле корабля. — Заглушки резервуаров открыты, — сказал он. — Драгоценное топливо все вытекло на щебенку.

— Это так, — сказал Джей Калам.

Жиль Хабибула вздрогнул.

— Мне не нравится эта тишина, Джей. Место слишком уж тихое. Ах, видимо, какая-то грозная рука коснулась этого мира. Он мертв, Джей. Мертв! И совершенно уж не годится для живых.

Он подошли к задраенному входному люку.

— Он закрыт, Жиль, — сказал Джей Калам. — Откроешь?

— Если пожелаешь. — Старик равнодушно кивнул. — Но ничего хорошего мы нам не найдем. Это мне говорит боль в старых костях. Мы ничего не найдем, кроме призрачных следов ужаса.

Он раздобыл из огромного кармана кусок проволоки и вперевалку подошел к люку.

Боб Стар тревожно озирался. Молчание давило на нервы. Длинное белое здание позади них было сложено из местного белого камня. Однако его белая манящая роскошь достигалась за счет металла, стекла и тропического дерева, импортированного из далекой Системы, — эти материалы говорили о богатстве и огромных ценах за транспортировку на миллиарды миль. Темные окна приглашающе смотрели на него. Гнетущий дух пустоты и покинутости исходил отовсюду и прикасался к его душе холодом угрозы.

— Пока мы ждем, Боб, — сказал Джей Калам, — не заглянешь ли ты на ультракоротковолновую станцию? Посмотри, в рабочем ли состоянии передатчик. И, может быть, автоматические принтеры получили новости. На таком расстоянии понадобится несколько дней, чтобы получить ответ на любое сообщение. Но, возможно, мы узнаем, как обстоят дела в Системе.

Он быстро пошел по маленькому полю туда, где высилась паукообразная башня. Его обступила зловещая тишина. Трудно было идти, не оглядываясь.

Он толкнул дверь-вертушку и вошел в небольшую, облицованную камнем комнату под башней. Ужас вытолкнул его обратно. Каждая деталь оборудования в комнате была бесполезной. Приемники безмолвствовали. Передатчик был испорчен точно так же, как геодины на «Птице Зимородке». Каждый проводок был разрезан на множество кусков. Каждая лампа разбита. Платы каждого конденсатора были искорежены и непонятным образом разъедены.

И с того, что лежало на полу, кричал на него безмолвный ужас. Прежде это был человек. Повсюду валялась разбросанная и изорванная одежда. Небольшая горстка серой, похожей на желе массы переливалась бледными неприятными отсветами. До него здесь побывали кометчики.

Он закрыл дверь и, вздрагивая, побрел обратно по посадочной площадке. Жиль Хабибула и Джей Калам стояли возле входного люка. Он шепотом сообщил командору о том, что увидел, и спросил Жиля Хабибулу:

— Ты можешь открыть?