Коммандер
Шрифт:
— И не стесняйтесь действовать, — добавил я. — Пожалуй, не лишним будет отправить несколько отрядов Национальной гвардии и сюда, в Барнстейбл. Не сомневаюсь, что семья господина сенатора сделает все, чтобы защитить вас, но одному Богу известно, с чем нам еще придется столкнуться в ближайшие дни. Не стоит рисковать. В конце концов, если уж мы добрались сюда из самого Вашингтона — значит, смогут и другие.
Не знаю, слушал ли меня Джонсон — он явно уже успел мыслями погрузиться в работу. Ее господину президенту предстояло немало. Как и всем нам — хотя меня, впрочем, сейчас
Гостиная дома Кеннеди-старшего… нет, не то, чтобы опустела — но примерно половина гостей уже успели разойтись то ли по домам, то ли устроиться на ночлег по многочисленным комнатам. Кого-то из парней Гризли отправили спать чуть ли не в гараж, а вот нам с Хельгой повезло больше: по неизвестной мне причине хозяйка посчитала нас чуть ли не супружеской парой — поэтому велела устроить отдельно. Вряд ли мансарда под самой крышей тянула на президентский люкс, но там уж точно была кровать — так что я без лишних разговоров направился наверх.
Видимо, под конец дня судьба решила хоть немного компенсировать мне неприятности: когда я поднялся по лестнице, фрайин фон Рихтгофен как раз заканчивала готовиться ко сну. Она сидела на кровати и расчесывала волосы, завернувшись в тонкое одеяло, которое оставляло не так уж много простора воображению. Через полуоткрытую дверь я мог разглядеть пока только обнаженную спину — но и этого оказалось достаточно: усталость сняло как рукой.
Без одежды Хельга выглядела почти хрупкой — то ли из-за белой кожи, не тронутой местным загаром, то ли благодаря природному изяществу, которое крепкие мускулы ничуть не портили — а скорее и вовсе подчеркивали. Она едва слышно напевала что-то себе под нос и наверняка не услышала бы моих шагов. А может, даже решила пройтись по комнате голышом… Да, против такого я уж точно бы не возражал!
Но стоило ей чуть повернуться — воспитание все-таки взяло верх раньше, чем одеяло сползло еще ниже.
Я откашлялся и шагнул к двери, на всякий случай стараясь побольше шуметь. Но Хельгу мое неожиданное появление ничуть не смутило. Возможно, она даже специально поджидала меня вот так, без одежды и усевшись спиной к лестнице.То ли заманивала в какую-то ловушку, то ли просто хулиганила, как обычно, то ли…
— Это ты, Горчаков? Подглядываешь?
— Нет, — отозвался я — и, подумав, добавил: — Ваше высочество.
— Высочество? Ты что, ударился головой?
В голосе Хельги даже не было удивления — только привычная насмешка. Она явно давала понять, что штука показалось ей забавной, хоть и не вполне уместной. В самом деле — обратиться к дочери и наследнице фрайгерра так, как этикет требует именовать исключительно особ королевской крови… Смех, да и только. Я на мгновение даже подумал, что все-таки ошибся.
Но только на мгновение.
— И снова — нет. Моя голова в полном порядке, Хельга. — Я сложил руки на груди и оперся плечом на дверной косяк. — Или мне все-таки уже можно называть тебя Анна-Мария?
Глава 34
Хельга еще не успела даже полностью
Разумеется, фрайин… то есть, совсем не фрайин и уж точно не фон Рихтгофен не стала сыпать подробностями. Не выдала себя чем-то вроде нелепого прыжка на месте, улетевшего на пол одеяла или хотя бы скорбного, фальшиво-удивленного или какого-нибудь еще многозначительно взгляда. Да чего уж там — вообще не произнесла ни слова. Всего моего Дара не хватило пробиться за маску, отлитую из смеси насмешки, самоуверенности и какой-то запредельной притягательности.
Впрочем, мне хватило и самой позы. Все еще спиной ко мне, вполоборота, с легкой и на первый взгляд даже игривой улыбкой на губах. Хельга отчаянно делала вид, что происходящее ее от всей души веселит. И я, и сама ситуация, когда мы вдруг оказались вдвоем в столь… занятной обстановке. И мои слова, конечно же.
Но я достаточно хорошо знал ее, и смог заметить почти незаметную глазу неестественность. Нет, даже не взгляд — другое: странный, почти болезненный выворот шеи, застывшие в напряжении мускулы спины под безупречной белой кожей и руку, забывшую двинуть расческу дальше вниз по волне золотистых волос.
— Давно догадался?
Хельга — надо отдать ей должное — не стала ломать комедию. Видимо, уже сообразила что и смех, и наигранное удивление ничего не изменят. И даже неловкие попытки поспорить и на ходу придумать какие-нибудь отговорки вызовут разве что обратный эффект. Но и сдаваться на милость “победителя”, конечно же, тоже не стала. Молча развернулась, села поудобнее, отложила расческу, склонила голову набок — и смотрела. Без злобы, вообще без особых эмоций — будто просто заново изучала меня.
Впрочем, наверняка теперь ее интересовала не моя скромная персона, а возможные последствия раскрытой тайны.
— Догадался? — повторил я. — Надо сказать — мог бы и пораньше… маскировка почти безупречная. Должен признать, ты умеешь водить людей за нос.
— Иногда приходится быстро учиться. — Хельга улыбнулась одними уголками губ. — Ну… Может, расскажешь, где я прокололась? Мы ведь уже никуда не торопимся, верно, Горчаков?
— Пожалуй, нет. — Я вошел в комнату и осторожно прикрыл за собой дверь. — Для дочери фрайгерра ты слишком хорошо образована. Говоришь на английском и голландском. И на французском — получше меня.
— На русском и итальянском — немного, — усмехнулась Хельга. — Думаешь, немецкое образование хуже вашего?
— И в мыслях не было. — Я пожал плечами. — Но отличить ван Дейка от Босха или Брейгеля… Или Брейгелей друг от друга. Я бы, например, не смог.
— Контора поверенного в Брюсселе. — Хельга недовольно поморщилась. — И зачем я вообще полезла разглядывать эту картинку?
— Если честно — тогда я даже не подумал, — улыбнулся я. — Чертежи и судовые документы интересовали меня куда больше. И благодаря им мы в конце концов оба оказались… здесь.