Шрифт:
Главы 1-2
Глава 1
У всякого дела есть начало и конец.
– Похоже, мы уже близко!
Рыцарь Рэйвен Теодор Эйхе, унтерконнетабль монастыря Пресветлого Селестина, возглавлявший наш маленький отряд, натянул поводья и привстал в стременах, осматривая лежащую перед нами холмистую равнину. Я подъехал к нему, двое наших спутников остались поодаль, так же озираясь по сторонам. Лошади, уставшие после долгого
Мы шли уже третью неделю. Бесконечные подъемы и спуски с холма в долину, из долины на очередной холм, бесчисленные ручьи, мелкие настолько, что кони не замочили в них бабки, урочища, луга, перелески, распадки, и вот, мы у цели. Почти у цели.
Рыжий здоровяк Эйхе обернулся, протягивая мне амулет на цепочке. В наступающих сумерках был виден еле заметный красноватый огонек. Верный знак!
– Да, видимо, мы рядом с тем самым местом. Можно остановиться здесь, коммандер!
– Готовьте привал, Энно. Вон там подходящее место. Пойдете завтра. Стусс, Даррем, вы знаете что делать!
Эйхе махнул рукой в сторону, где наметил привал. Тронув поводья, мы шагом прошли несколько десятков рютт,* и действительно - оказались перед неглубоким оврагом, на дне которого поблескивал ручей. То, что надо.
Я устало сполз с седла и с наслаждением ощутил под собою твердую землю. Вся внутренняя поверхность икр и бедер болела, как от растяжения. И, конечно же, стерто все что можно и нельзя. Езда верхом, даже на этой смирной кобыле, для меня все еще сродни пытке.
– Простите, сударь!
Гелло Стусс, оруженосец рыцаря Эйхе, белобрысый худосочный щенок со смазливой мордочкой, спешился рядом и небрежно бросил поводья слуге.
– Отчего вы не займетесь делом? Разве не вам рыцарь приказал разбить привал?
Вот же наглец!
– Герр Стусс. Вы - валлет рыцаря. Разводить огонь на привале – это ваше дело. Как и многое другое.
Юнец надменно скривился.
– Я оруженосец рыцаря. Монастырские крысы мною не командуют.
– Вы валлет, и не пытайтесь указывать юнгеру!
– Разведи костер, Гелло! Даррем, займись лошадьми! – раздался голос коммандера.
Эйхе осмотрел окрестности и возвратился к нам. Отдав коня серву, рыцарь небрежно бросил походный плащ на землю и растянулся на нем, глядя в быстро темнеющее небо.
Стусс, боявшийся его как огня, побрел за дровами. Вскоре он, чертыхаясь, уже рубил окрестные кусты. Мечом! Вот идиот…
Я снял с лошади два приседельных мешка с провизией. Слуга отвел животных к ручью, напоил и начал расседлывать.
– Запечем мясо?
Продолжая глядеть вверх, Эйхе кивнул.
– Конечно. Давно пора. Оно скоро протухнет!
Оленину мы добыли «по случаю».
Вот этой тушей мы и кормились третий день. Пора закоптить остатки, иначе, действительно, придется перейти на одни сухари.
Гелло развел жиденький костерок из хвороста. Зеленые ветки горели неохотно, застилая все сизым дымом. Безрукий дебил!
– Найдите сухостой, Стусс, иначе мы тут будем ждать до утра!
Тот покосился на рыцаря, но исполнять приказание не спешил. Эйхе сел на снятое с лошади седло, поправил горящие сучья веткой, как кочергой.
Я достал свой тесак и начал рубить остатки туши на куски.
– Мастер Эйхе, могу ли я завтра взять мясо с собой?
Эйхе, глядя на огонь, подумал, потом кивнул.
– Берите, Энно. Вам оно будет нужнее.
– А мы тут что, ветки будем грызть? – возмутился Стусс, подкидывавший дрова в разгорающееся пламя. – Нам еще назад ехать! А сколько еще ждать придется?
– А чтобы не грызть хворост, вы, сударь, завтра отправитесь на охоту и добудете нам дичи. Ее тут полно – отрезал Эйхе, пересаживаясь к костру.
– Но рыцарь, у нас нет ни лука, ни арбалета! Как же мне охотиться!
Вот тут он совершенно прав. Хотя бы один арбалет надо иметь, и для охоты, и для боя. Это камешек в огород нашего коммандера – именно он должен был позаботиться о походном снаряжении!
– Возьмёте рогатину и пойдёте на кабана – флегматично отозвался Эйхе, кутаясь в плащ. – Даррем, порежь мясо потоньше! Герр Андерклинг не очень сноровист в таких делах!
Слуга занялся оленьим окороком, ловко кромсая его на тонкие ломтики. Рыцарь засунул прутик с кусками оленины прямо в пламя. Я последовал его примеру. Ждать углей – слишком долго, да и не будет их с тонкого сырого хвороста.
Вскоре мы рвали зубами полусырую внутри и обугленную снаружи оленину. То еще удовольствие! Она жесткая, даже если её удастся сварить, а уж сырая – вообще беда. Но, если не ел с утра, а за день отмахал десять ландмиль,** и ячменная похлебка покажется амброзией.
Стусс опасливо косился на рыцаря, пытаясь понять, серьезно ли он насчет охоты на кабанов, но прямо спросить не решался. Эйхе любит шутить, внешне оставаясь серьезным.
Я представил себе, как этот белокурый молокосос будет добывать рогатиной матерого вепря, и не смог сдержать улыбки. Куда тебе на кабана, щенок! Силки на куропаток ты будешь завтра ставить, да и то не сам, а со слугой.