Коммунист во Христе

ПРЕДВОРЕНИЕ К МИСТИКО-АЛЛЕГОРИЧЕСКОМУ БЫТИЙНОМУ СКАЗАНИЮ

Над Русью уже явственно, зычно гудит взывный клич к обретению утраченной ве-ры в себя. Он исходит из самой земли, уставшей от ига человеков. Земля только и может держать в себе надежду ни изжитие всякого нелада. Тревожный гуд земли слышится теми, кто во все времена не переставал оберегать ее. К ним — оборителям великого греха, в кой впал люд, возымевшим себя просвещенным, и несется весть во спасение. Все должно свершиться в мире с верой и благодатью. Всякое насилие себя над собой вгоняет вглубь людскую

скорбь.

России было ниспослано спасение искуплением своего греха. Оно зарождено в природе людского духа и держалось тайностью неба в самой земле. Но силы тьмы оско-пили людской разум и на Русь изошел карой гнев Творца. В скорби большой и дано было ее вспомнить о Боге, что все человеки под ним и каждый несет ответ за свое неподобие.

Тайна будущего открывается избранникам. И они хранят ее в себе, пребывая в еще большей скорби и печали от ига над ними. Остаются в вере в изжитие насланного недуга. Вера в это крепится в них неведомой и самим им силой. Эти силы подают им знаки напут-ствия в мысленных видениях, снах, в явлениях природы. Искупление от греховности и придет через тех, кто в претерпении не перестает обиходить свою землю. Это истые кре-стьяне: оратаи, сеятели и жнецы. В глуби их земли затаены и темные силы раздора. Они свили себе кубло — вместилище пороков в местах, из коих изгнаны праведники. И как из ямы зловонной исторгают из них смрад соблазнов. Эти кубла и очищают пахари трудом своим в вере. Крест очищения и лежит на них всей своей тяжестью. Через них, отвержен-ных обществом, соблазненном будущим, и пробьется истина, означенная земле крестьян-ской. Вести о том исходят к ним от облаков, ветра, звезд, от небесных птиц. Они и подви-гают мирство, навещанное избранникам, к чистому истоку грядущего. Ясностью и про-стотой высказов и поступков развенчивают темное иго скорби. Земля — живой организм. На всякие действа на ней, не свойственные ее воле, она отзывается гневом и несет беды и невзгоды.

Продолжением нас самих — наше жилище. В нем память о том, что было до тебя. Все твое исходит из прошлого. И ты идешь дальше, взяв хорошее в обогащение жизни. Из поступков твоих складывается благо тех, кому быть за тобой. Чем больше твоих добрых дел, тем благоприятней судьба народа.

"Коммунист во Христе" — это сказание о людях, берегущих дарованную им ниву. В Даниловом поле, сотворенном пахарем на клятом месте, проглядывается то, чему дано свершиться на большой ниве России. Страждущей земле и посылается знак озарения ее новым светом. Время требует простого, обнажающего тьму, ясного слова. Оно и исходит из уст жаждущих обновления. Оно должно начаться с очищения земли от скверны. Стари-ку Соколову Якову Филипповичу бойцом особого отряда красной армии пала доля встре-титься с начальственным человеком, наделенным затылочным зрением. Но чело его, бла-гого провидца, омрачила тьма. Она и сгубила в нем Христово начало. И вот он является теперь духов своим к Старику Соколову, староверу и Коммунисту во Христе. И велит ему недреманно противиться в тихости постигшему Русь неладу. Делатели этого нелада наре-чены людской молвой демиургынами, а иго их — демиургызмом. И вот тайными силами явлен знак, что демиургызм начинает изживать себя. Он пришел и к Кориным, истым па-харям, боговдохновенно берегущим в себе родовую крестьянскую бытийность. В простых высказах и поступках обыденных утверждают они указанную природой России житие крестьянское. Оно держится ими прежде всего в доме своем. Из дома и исходит вера в грядущее житие в усмотрении лада с природой. Такой завет оставил дому Кориных де-душка Данило Игнатьич.

Путь к себе.

1

Усмотрение всякого дела начинается в мысли. В ней рождается творящее слово. Родившись, вызревает началом в человеческом сознании, как зримый плод из цветка на плодоносящем древе. Вызрев, как и плод, опадает на землю и обращается в другого себя. То ли в себя завтрашнего, то ли в себя вчерашнего. Может и так случиться, что и непо-добное самому себе изначальному. То и другое не сразу выказывается и проявляет свой нрав. Неподобие благости хитро прячется и за благом и ищет в нем себе опору. И найдя ее, начинает совращать добродетельное от изначала.

Дмитрий Данилович Корин, житель деревеньки Мохово, стал явственно осозна-вать, что в их жизненной ниве все видимей начинают прорастать семена рушения. И тай-ный голос его души все настойчивее взывал к противодействию этому рушению. Пахота, где принялись плоды рушения, возделывается скопом при несуразном гомоне. В гомную толпу, как вор в людскую базарную толчею, с усмешкой влезает искуситель. То зерна для высева подменит, то самих сеятелей совратит. И уже без веры в благо, наотмашь, броса-ются семена жизни в необлагороженную почву. Дмитрий Данилович и сам не сразу осоз-нал, что многие свои года не то делал и не так жил. Не по воле и разуму, не по-божески на Божьей земле труд нес. Что-то все исполнял, пребывая в непрестанном ожидании лукаво суленого. Ничего не дождавшись, остался и без отцова наследия, не наживя и своего, что надлежит передать детям. И не понять уже, и никто не может объяснить, как и для чего превращено твое старание во что-то "ничье этим "ничьим" хитрая невидимая рука делает все, что ей в охоту. И никто уже не замечает пропадания наработанного скопом добра. Все стоят, ровно голые в реке, омываемые текучей водой, которую и в кулаке не зажать, и на ладони не удержать.

Божий человек по воле рока оказался в плену неразума, подпал под власть черного духа. Неподобия мирские зарождаются в блудных помыслах самих человеков, с высмехом подхватываются лукавым и прячутся, как клятый клад, в огреховленных местах, откуда

и насылаются на мирской люд окаянством. Таким скопищем нечистых сил стал для мохов-цев Татаров бугор за рекой Шелекшей. Там пугает, выказываются призраки. Черная птица взлетает, воронье на соснах зловеще каркает. В пересудах о своих нескладицах, мужики время от времени помышляли срыть этот зловещий Татаров бугор, засыпать Лягушечье озерцо под ним. И отец Матвей, последних приходский священник, благословлял мирян на такое дело. Крестным ходом с хоругвями поля обходил и бугор освящал. Этим и ста-рался изогнать из земли клятое дьявольство. Нацеливался срыть этот пуп и отец Дмитрия Даниловича, Данило Игнатьич, первый председатель Моховского колхоза. Бугор и озерцо под ним разъединяли два плодородных поля — Верхнее и Нижнее. Ему и хотелось их со-единить. Трактора появились в эмтеэсе и чего бы в раз не сделать такое. Но возникли раз-ные препоны. Война началась, с ней разруха. Да и воли крестьянской не было… И вот ны-не эти отцовские помыслы изошли зовом к Дмитрию Даниловичу, заместителю председа-теля по механизации большого колхоза. Воззвалась жажда сотворить новую колхозную ниву во дление своего коринского рода. Открыто он этого не мог высказать. Надо было держать задум в себе. Стоит лишь вслух подумать о том, как тут же последуют окрики, А следом завистливый и злорадный высмех оневоленных мирян, колхозников: "ишь чего захотел Корень, "наше" ему не нравится, "свое" ему подавай". И не само намерение срыть бугор, засыпать Лягушечье озерцо и тем соединить поля вызовет осуждение и из-девки, а слова "свое" и "сам". Да если при этом проговориться о чертях, и что нечистое место станет чистым полем — самого тебя с нечистым и женят. А поле хотелось видеть именно своим, живым, как бы духом и плотью рожденным. Ровно пропавший сын в не-жданный час постучалось оно в его окно, прося впустить в дом… И к другим мирянам, не к одному ему прорывалось в душу смятенное: "так ли живем-то, дело делаем?.." Но вы-сказа не было. Дума без слова и не подвигала разум к творению, а руки к труду. И ты ос-тавался прежним.

Опорой Дмитрия Даниловича был Яков Филиппович — Старик Соколов. Старик — это наречение умудренного жизнью человека. Оно и единилось с фамилией Старик Соко-лов — так его и прозывали. Ходили за ним и другие заглазные прозвания: Староверская бо-рода, Коммунист во Христе. Мирской люд выказывал этими наречениями свое почтение к старцу. Христос — справедливец и печальник страждущих и обремененных — первый ком-мунист во миру. Для начальства же Коммунист во Христе — прозвище чудного старика с партийным билетом со времен гражданской войны.

Староверы Соколовы жили в Сухерке, тихой деревеньке через лесок от Мохова. Семья была большая, гораздая до разных ремесел. И ей стало тесно при малоземелии. Братья и сестры еще до революции поуезжали к дядьям в сибирские дали, а младший Яков остался при родителях. Соколовы гостились с моховскими Кориными. Дружба береглась и Яковом Филипповичем и отцом Дмитрия Даниловича — Данилом Игнатьичем. В пред-колхозную, и особенно в колхозную пору, деревенский мир, больше чем в саму револю-цию, разметало по сторонам. И мужики стали водиться между собой притаенно. Никто не мог знать, кого, куда завтра повернет. Старик Соколов Яков Филиппович и Даниле Иг-натьичем тоже не больно на людях вместе выказывались. Но судьба их вытолкнула в председатели колхозов в своих деревеньках. Оба и надеялись, даст Бог, так и при новых порядках наладиться житье. До войны и в колхозе как-то еще держался крестьянский по-рядок. Война умирила — дело у всех одно: кормить фронт. А после деревенская жизнь со-всем от мужиков отринулась. Но домовитые старики, ждавшие уцелевших воителей, не оставляли веры. Надеялись, что после одоления страшной беды, уймется лютость. И как вот на месте пожарища рубится новый дом, так и им бы надо ладнее устраиваться. Но и тут над победителями раскуражилась черная сила. Жизнь селянина по природе своей до-мовитая. Она ладна, когда дом земледельца не одни только стены, а и нива с ним рядом, на которой он и сеятель, и жнец… А тут и к дому его, к самим уже окнам стала подбирать-ся общественность.

Данила Игнатьича не стало, а Старик Соколов длил свои годы. И как бы собою на-поминал Дмитрию Даниловичу о том, что сын должен сделать по заветанию отца своего. Выходило так, что самим важным в этом заветании было сотворение нового поля за рекой Шелекшей. Дмитрий Данилович и сам себе не мог объяснить, почему вдруг обуяло им такое желание — сотворить свое поле. Старик Соколов исподволь наводил его на разговоры о Татаровом бугре. В гражданскую войну подростком он ушел из дому с красным комис-саром особого отряда. По второму году службы отряд их попал в большой город. Там судьба свела красного бойца, староверского сына Соколова, с правителем этого города, человеком, наводившим на всех смертельный страх. Каким-то своим взглядом потаенных затылочных глаз он выведывал все о человеке и карал за беззакония. Бойцу Соколову он вреда не сделал, а рассказал о таийностях моховского Татарова бугра. Велел о том да по-ры молчать. Поведать только тому, с кем заведет дружбу. Этим человеком и стал отец Дмитрия Даниловича — Данило Игнатьич. Перед кончиной своей он и наказал сыну, Дмит-рию, держаться Старика Соколова Якова Филипповича. Сказал и о Татаровом бугре, что сам узнал от него. Роду Кориных как бы наречено было очистить от скверны огреховлен-ное место. Наказы и нареки отца стерлись в разное время в памяти Дмитрия Даниловича. И Яков Филиппович на заговаривал о том. Может и он не больно уже верил в то, что на-пророчил ему затылоглазник. Но за рекой на Татаровом бугре продолжало пугать, больше богомольных старух и стариков. И черная птица зловеще взлетала из кустарника. Вороны на соснах будоражились, будто их кто оттуда сгонял. И вновь взялись слухи о надвигав-шихся переменах. У Дмитрия Даниловича как-то само собой и возник разговор о новом поле за Шелекшей, с Яковом Филипповичем Стариком Соколовым.