Комос
Шрифт:
И все ж я отзовусь.
Коль это друг, приход его желанен;
Коль враг, в бою за правых небеса.
Входит Дух-хранитель в одежде пастуха.
Знаком мне голос. Кто ты? Отвечай,
Но стой на месте иль на сталь наткнешься.
Дух
Что слышу я? Вы ль это, лорд мой юный?
Младший брат
Брат, это же пастух отцовский!
Старший брат
Тирсис!
Тот, чьим искусным мадригалам внемля,
Свой бег сдержать старается
И розы аромат струят щедрей!
Скажи, пастух мой добрый, что случилось?
Уж не овца ль от остальных отбилась
Или ягненок не пришел в загон?
Чем ты в глухую чащу приведен?
Дух
Ошиблись вы, наследник и отрада
Того, кто мне пасти доверил стадо:
Я здесь не для того, чтоб скот собрать
Иль лиходея-волка покарать.
Что мне бараны, овцы и ягнята,
Чьей шерстью здешние холмы богаты,
Когда сестры не вижу с вами я!
Где молодая госпожа моя?
Старший брат
Она в лесу пропала, к сожаленью,
По моему и брата небреженью.
Дух
Увы, не зря боялся я!
Старший брат
Чего?
Открой причину страха своего.
Дух
Так слушайте. Не вымысел, не сказка
(Как мнят невежды) то, что в старину
В стихах питомцы мудрые камен
Поведали про страшную Химеру,
Про очарованные острова,
Про трещину, что служит входом в ад.
Все это - быль, но маловерье слепо.
Вот и под сенью здешних кипарисов
Живет волшебник злой, великий Комос,
Сын Вакха и Цирцеи, превзошедший
В искусстве чародейства мать свою.
Он странникам, томящимся от жажды,
Вручает кубок с наговорным зельем,
И у того, кто сладкий яд пригубит,
Лицо становится звериной мордой,
По чьим чертам нетрудно прочитать
Присущие характеру пороки.
Узнал об этом я, когда овец
Пас вон у тех холмов, обставших чащу.
Не раз ночами слышал я, как Комос
С чудовищною свитою своей
Ревели, словно тигр, задравший жертву,
Нечистые обряды в честь Гекаты
В лесной глуши кощунственно творя.
Увы, ему заклятия известны,
При помощи которых завлекает
Он путников беспечных в западню.
Сегодня на закате я в загон
Привел овец, поужинавших сочной
Росистою травой, и отдохнуть
Сел на скамью дерновую под сводом
Из яркой жимолости и плюща.
В приятные раздумья погруженный,
Беседой со своею сельской музой
Увлекся я, но не сложил двух строк,
Как рев всегдашний долетел из чащи
И адским шумом огласил
Прислушивался я, покуда разом
Не наступила тишина и вновь
Не тронулись испуганные кони,
Которые закрытые носилки,
Где дремлет Сон, влекут в полночной тьме.
Внезапно звук торжественный и нежный
Разнесся в воздухе, как аромат,
Столь сладостный, что и само Безмолвье
От собственной природы отреклось бы,
Лишь бы упиться им. Внимал я жадно:
Казалось мне, что может от него
В груди и у костлявой хищной Смерти
Душа проснуться. Тут узнал я голос.
Принадлежал он госпоже моей,
Сестре прекрасной вашей. В изумленье,
С тревогою и страхом я подумал:
"Как сладко ты, о соловей злосчастный,
Над гибельной ловушкою поешь!"
И побежал по тропам и полянам,
Исхоженным в дневное время мною,
Но как ни торопился, а туда,
Куда мой слух повел меня, примчался
Не раньше, чем колдун переодетый
(Его узнал я все же!) встретил леди,
И начала расспрашивать бедняжка,
За поселянина приняв злодея,
О двух каких-то юношах его.
Смекнув, что там нельзя мне оставаться
И что в виду имела леди братьев,
Я убежал и разыскал вас тут.
Вот все, что мне известно.
Младший брат
Ночь и мрак,
Вы с адом в тройственный союз вступили,
Чтоб деву беззащитную сгубить!
И ты еще спокойствие пытался
Внушить мне, брат!
Старший брат
Да, сохраняй его.
Я и теперь от слов своих недавних
Не отрекусь. Ни волшебство, ни козни,
Ни случая могущество слепое
Ничто меня разубедить не властно
В том, что несокрушима добродетель,
Даже когда застигнута врасплох,
И чем порок коварней и опасней,
Тем горшее он терпит пораженье.
Добро, в конечном счете, верх берет
Над злом, его, как накипь, отряхая,
Чтобы оно в бессилии своем
Само себя питало и снедало.
Без этого опоры мирозданья
Прогнили бы и небосвод бы рухнул
На землю. Но довольно слов! Идем.
Наперекор всевышней воле неба
Вовек не обнажу я свой клинок,
Но колдуна проклятого, пусть даже
С ним рать из гарпий, гидр и прочих чудищ,
Водящихся от Африки до Инда,
Заставлю я назад вернуть добычу
Иль, по земле за космы протащив,
Предам позорной смерти - пусть издохнет,
Как жил.
Дух
Увы, хоть глубоко ценю