Компания
Шрифт:
– Вы играете роль уборщика, – говорит Джонс. Не слишком прозорливое замечание, но ему хочется подтвердить кое-какие общедоступные факты.
– Некоторые руководители устраивают настоящее шоу из работы на передовой. Ну, знаете, как менеджеры «Макдоналдса» – один день в году они работают на раздаче, прерываясь каждые пять минут, чтобы позвонить к себе в офис, и считают себя героями. А я, мистер Джонс, живу на передовой. Никто не может быть ближе к своим подчиненным, чем я. – Он улыбается и явно ждет от Джонса одобрительной реплики.
– А Ева в самом деле не секретарша.
– Она такая же секретарша, как я уборщик. – В уголках губ Клаусмана играет
– То есть она секретарша, но большей частью кто-то еще.
– Идемте.
Джонс озирается. Сквозь стеклянную стену видны ряды мониторов, показывающих все помещения «Зефира».
– Вы следите за всем, что происходит в компании.
– Почти попал. Как насчет гол забить?
Джонс набирает воздуха.
– Настоящая цель «Зефир холдингс»… – Он колеблется. Если он ошибается, все вокруг помрут со смеху. Ева ободряюще кивает, и он решается. Какого черта! – «Зефир» – это испытательный полигон. Лаборатория, где отрабатывается техника менеджмента и изучаются результаты. Экспериментальная компания.
Никто не смеется. Клаусман обводит всех взглядом.
– Ну, что я вам говорил, а?
– Вы опять это сделали, – говорит кто-то.
– Я есть альфа и омега, [2] – разводит руками Клаусман.
Вот теперь все смеются. Через какое-то время Джонс присоединяется к ним.
– «Система Омега». – Его пошатывает. – Это вы ее написали. На основе полученных здесь данных.
С Элизабет происходит нечто ужасное: ее тянет к Роджеру. Предатель-организм и подстегнутые беременностью гормоны подшутили над ней, но ей не смешно. Роджер! Только человек, который совершенно ее не знает, мог бы найти между ними что-то общее. Элизабет шокирует мнение, которое составил о ней ее собственный организм.
2
Слова Бога из Откровения Св. Иоанна (1:8). – Примеч. пер.
Она не знает, как быть в такой ситуации. Сначала все казалось очевидным: в ее карьере ребенку нет места. Потом первоначальная реакция прошла. Возросло влияние некой тайной части сознания – возможно, той самой, что отказалась от презерватива. По мере того как эта тайная часть просачивается в ее спинной мозг, Элизабет теряет почву под ногами. Этот процесс ужаснул бы ее, не будь он таким анестезирующим. Всю его мощь она чувствует лишь в такие моменты, как этот, – когда ловит себя на том, что смотрит через проход на Роджера и что рот у нее открыт.
Роджер, перехватив ее взгляд, удивленно моргает. Элизабет, захлопнув рот. поворачивается к своему столу. Ее руки стиснуты в кулаки. О боже, только не это!
– Не знаю, почему все так удивляются, – говорит Клаусман, сидя за самым большим столом, который Джонс когда-либо видел. Мимо двух стеклянных стен его кабинета плывут низкие облака. Джонсу кажется, что небоскреб сейчас опрокинется, и он невольно отклоняется влево, чтобы удержать равновесие. – Я всего лишь применяю в бизнесе методы научного исследования. Ученые ведь не ставят опытов на живых людях, у них на то существуют лаборатории. У нас точно такой же подход.
– Но вы-то экспериментируете на живых людях, – замечает Джонс.
– Нет-нет-нет. «Зефир холдингс» создан искусственно и не имеет клиентов. А, понял: вы имеете в виду персонал. Это так, но ведь мы не делаем им ничего плохого. Мы даем им работу – бесполезную,
– Но ведь есть же какие-то этические…
– Служащим «Зефира» живется даже лучше других: им не приходится иметь дела с клиентами.
– А что дурного в клиентах?
Клаусман смеется, все прочие ухмыляются.
– Простим ему, он еще так молод. – Клаусман подается вперед: – Клиенты, мистер Джонс, это болезнетворные бактерии. – Он говорит на полном серьезе. – А компания – живой организм, система. Она построена на как можно более эффективном повторении одного и того же набора функций. Враг любой системы – разнообразие, а его-то как раз и вносят клиенты. Им нужен специальный продукт в уникальных обстоятельствах. Они пытаются протащить договоры с послепродажными условиями и шлют жалобы в отделы продаж. Мое наивысшее достижение, мистер Джонс, совершенно честно, – не система «Омега» во всех ее многочисленных вариантах (очень прибыльное дело, к слову сказать), а «Зефир». Компания без клиентов. В прежние времена мы пытались их моделировать, и это привело к катастрофе. Загубило весь проект на корню. Когда мы начали сызнова, я убрал все отделы, имевшие клиентов вне компании. Отстрелил, как стаю бешеных псов. Я не утверждаю, что теперешний «Зефир холдингс» – совершенство, но мы приближаемся к идеалу, мистер Джонс. Приближаемся.
– Это все надо переварить, – говорит Джонс.
– Я дал бы вам пару дней на размышление, но не могу. Боюсь, что либо вы с нами, либо против нас.
– Вы предлагаете мне работу? Какую?
Клаусман выставляет ладони вперед.
– Я лишь намечаю курс. Ева, пойди, пожалуйста, с мистером Джонсом и введи его в детали.
Ева встает, подмигнув Клаусману.
– Ты с ним поласковее, – говорит он.
Оба смеются, приводя Джонса в замешательство. Ева берет его под руку, выводит в коридор.
– Хочешь на солнышко? Здесь я больше пары часов не выдерживаю.
Джонс говорит что-то – он не помнит что, потому что чувствует бицепсом левую грудь Евы. Когда она вызывает лифт, ее медово-каштановые волосы задевают его щеку, а запах духов вторгается прямо в мозг, где начинает жать на клавиши и щелкать тумблерами.
– Иногда тут по пять минут ждешь, – говорит Ева, поглядывая на табло. – Лифт останавливается, только если он пустой. В обеденный перерыв… ага, есть. – Она входит в кабину, Джонс за ней. В зеркалах до бесконечности отражаются он и Ева, Ева и он. – Должна сказать, меня здорово впечатлило, как быстро ты нас вычислил. Большинство работничков «Зефира» тупы как пробки. Нет, правда. Прямо на мозги действует. Придешь иногда домой, смотришься в зеркало и напоминаешь себе, что ты-то не такая.
– Ты кто вообще? Какая у тебя должность?
– А как мы, по-твоему, контролируем «Зефир»?
Задумчивый взгляд Джонса падает на панель с кнопками, и его озаряет.
– Через кадры. Это не настоящий отдел, а часть «Альфы».
– Вообще-то нет, – усмехается Ева. – Кадры есть кадры. Мы предоставили им развиваться свободно, и вот что вышло. Ты бы почитал их отчеты – дух захватывает. Они там настоящие человеконенавистники. Нет. «Альфа» внедряет в отделы своих агентов. Нас всего-то двенадцать, и большей частью мы наблюдаем. Но когда нам хочется изучить что-то определенное, мы дергаем за соответствующие ниточки, и это случается.