Компаньонка
Шрифт:
Она вышла из парка и медленно побрела по улице, которая должна была привести ее домой. «Нет, не домой. Эта улица ведет к месту твоей временной работы. У тебя нет дома. Но ты в конце концов будешь его иметь. Ты сама его создашь».
У парадной двери дома она вспомнила, что у большинства слуг сегодня выходной. У нее был ключ, и она вполне может сама отпереть дверь.
Элеонора вошла в холл, сняла с себя накидку, перчатки и шляпку.
Сейчас ей нужна чашка чаю, решила она. Пройдя через коридор, ведущий к задней части дома, она по узкой лестнице спустилась
Элеонора содрогнулась при этом воспоминании и пошла дальше. Дверь в спальню Салли была открыта. Элеонора заглянула туда, ожидая увидеть горничную с романом в руках. Однако комната оказалась пуста. Вероятно, Салли все же решила провести день в другом месте.
В большой кухне Элеонора приготовила поднос с едой и отнесла его в библиотеку. Там она налила себе чаю и остановилась у окна.
За последние дни дом стало не узнать. Еще не все было сделано, но уже сейчас он был совсем не похож на тот, в который она приехала. Несмотря на грустное настроение, Элеонора испытала удовлетворение от того, что дом обрел жилой вид.
Полы и деревянные панели недавно отполировали. Комнаты, которые до недавнего времени были заколочены, теперь были открыты и приведены в порядок. Окна и некогда темные от грязи зеркала ярко сияли, в них весело резвились солнечные зайчики. Тяжелые шторы во всем доме были сняты и убраны в чулан. И вообще сейчас трудно было найти хотя бы пылинку.
Сад тоже мало-помалу начал преображаться. Элеонору радовал этот наметившийся прогресс. Посыпанные гравием дорожки выглядели опрятно. Кусты регулярно подрезались. Приведены в порядок клумбы. Начат ремонт фонтана.
Элеонора представила, какой красивый вид будет открываться из окна библиотеки через пару месяцев. Пышно расцветут цветы. Подрастет зелень для кухни. Брызги от фонтана весело заискрятся в лучах солнца.
Интересно, будет ли Артур хоть иногда вспоминать о ней, стоя у этого окна?
Она допила чай и хотела уже отойти от окна, но вдруг увидела мужчину в рабочей одежде, склонившегося над цветочной клумбой. Элеонора решила заменить покрытие фонтана. Не помешало бы поговорить с садовником, чтобы удостовериться, что приказ будет выполнен.
Она быстро вышла из библиотеки и спустилась в сад.
— Минутку, пожалуйста! — крикнула она, быстрым шагом приближаясь к садовнику. — Я хотела бы поговорить с вами.
Садовник что-то пробормотал, но не поднял головы. Он продолжал выпалывать сорняки.
— Вы не знаете, дошел ли мой приказ о замене покрытия фонтана до плиточников? — спросила она, останавливаясь рядом с мужчиной.
Садовник снова что-то буркнул.
Элеонора слегка наклонилась, глядя, как он выдергивает сорняки.
— Вы меня слышите?
И тут у Элеоноры захолонуло сердце. Его руки! На руках садовника не было перчаток, и она видела его длинные, холеные-пальцы. На левой руке поблескивало золотое кольцо. Она нащупала это кольцо
Элеонора уловила исходящий от него неприятный запах и резко выпрямилась. Ее пульс бился с такой частотой и силой, что не мудрено, если его кто-то услышит. Она отступила назад и сцепила руки, чтобы унять пронзившую ее дрожь. Затем бросила быстрый взгляд на дверь в задней части дома. Ей показалось вдруг, что до двери надо пробежать тысячу миль.
Мужчина поднялся и повернулся к ней.
Он был слишком красив, чтобы быть безжалостным убийцей. А затем она увидела его глаза — и последние сомнения в том, что это тот самый человек, у нее отпали.
— Я лично отобрала образцы плиток, которые хотела бы использовать для фонтана, — деловым тоном заговорила она. Она наградила убийцу ослепительной улыбкой. — Мы не хотим, чтобы возникли какие-то недоразумения.
Садовник направил на нее из-под фартука пистолет:
— Нет, мисс Лодж. Мы определенно не хотим никаких недоразумений. Вы и так доставили мне немало хлопот.
Внезапно Элеонора вспомнила, что Салли не было в ее комнате. Ею овладели страх и гнев.
— Что вы сделали с моей горничной? — как можно сдержаннее спросила она.
— Ваша горничная цела и невредима. — Он пистолетом указал на сарай. — Убедитесь сами.
На ватных ногах Элеонора преодолела короткое расстояние до сарая, где хранился садовый инвентарь, и открыла дверь.
Салли, связанная, лежала на полу, во рту у нее был кляп, но, по всей видимости, никаких повреждений она не получила. Глаза ее были широко открыты, в них плескалась паника. Рядом с ней лежало запечатанное письмо.
— Ваша горничная останется жива, если вы будете со мной сотрудничать, мисс Лодж, — равнодушно проговорил Паркер. — Но если вы захотите чинить мне препятствия, я перережу ей горло на ваших глазах.
— Да вы, никак, сумасшедший, сэр? — спросила Элеонора, не утруждая себя выбором слов.
Этот вопрос развеселил Паркера.
— Моя бабка, кажется, тоже так думает. Она вчера отправила меня в приют для душевнобольных. А я-то был уверен, что она меня обожает. Печален тот день, когда не можешь больше положиться на своих родных, правда?
— Она пыталась вас спасти.
Он пожал плечами:
— Каковы бы ни были ее намерения, я через несколько часов сумел сбежать оттуда. И вернулся в Лондон вовремя, чтобы выполнить вчера вечером свой план.
— Это вас я видела на балу?
Он насмешливо отвесил ей поклон:
— Да, меня. Кстати, у вас очень нежная шея, мисс Лодж.
Она не позволит ему вовлечь ее в интимные разговоры.
— Почему вы хотели, чтобы Сент-Меррик поверил, будто Роланд Бернли — убийца?
— Чтобы граф утратил бдительность, разумеется. Я знал, что будет легко схватить вас, а потом и его, если он на какое-то время расслабится. — Паркер хмыкнул. — Кроме того, я получаю удовольствие от игры с его сиятельством. Сент-Меррик гордится своим рациональным умом, но сила его логики не идет ни в какое сравнение с моей.